Abstract: Η διδασκαλία του Ολοκαυτώματος σε μικρές ηλικίες αποτελεί πρόκληση αλλά και σημαντική ευκαιρία για την ανάπτυξη αξιών, όπως η ενσυναίσθηση, η αλληλεγγύη και η διαπολιτισμική «κατανόηση». Ειδικά στο ελληνικό Δημοτικό σχολείο, η προσέγγιση τέτοιων θεμάτων απαιτεί προσαρμογή, μια και δεν υπάρχει αντίστοιχο κεφάλαιο ή οδηγίες στο ισχύον αναλυτικό πρόγραμμα ως προς τη διδασκαλία του ζητήματος αυτού, καθώς και προσεκτική προσέγγιση λόγω της ηλικιακής ομάδας των μαθητών. Στο πλαίσιο της Εκπαίδευσης για την Αειφορία και της Εκπαίδευσης για την Ιδιότητα του Παγκόσμιου Ενεργού Πολίτη, η διδασκαλία του Ολοκαυτώματος και των Ανθρωπίνων Δικαιωμάτων αποβλέπουν στην καλλιέργεια κοινωνικών δεξιοτήτων στους μαθητές μέσα από τη δημιουργία ενός μαθησιακού περιβάλλοντος που προάγει τη δημοκρατία, την ισότητα, την κοινωνική συνοχή, την επίλυση προβλήματος, τον σεβασμό στη διαφορετικότητα, την αποδοχή και την ένταξη με απώτερο στόχο την καλλιέργεια της κριτικής σκέψης. Η παρούσα εργασία εστιάζει στην παρουσίαση των παιδαγωγικών κατευθύνσεων και των διδακτικών πρακτικών που ακολουθήθηκαν για την υλοποίηση ενός καινοτόμου προγράμματος στην Ε΄ Τάξη Πειραματικού Δημοτικού Σχολείου, με στόχο μέσα από τη διερεύνηση των ιστορικών γεγονότων οι μαθητές να καλλιεργήσουν δεξιότητες μελλοντικών ενεργών πολιτών για την οικοδόμηση ενός πιο δίκαιου βιώσιμου κόσμου.
Abstract: The aim of this publication is to critically rethink Manfred Böcker’s classic notion of “Antisemitismus ohne Juden” (Böcker, M. 2000. Antisemitismus ohne Juden: Die zweite Republik, die antirepublikanische Rechte und die Juden. Spanien 1931 bis 1936. Berlin: Peter Lang) and to translate it within the contemporary context of the Spanish Nationalpopulismus (Hirschmann, K. 2017. Der Aufstieg des Nationalpopulismus. Wie westliche Gesellschaften polarisiert werden. Bonn: Bundeszentrale für politische Bildung; Wilp, M. 2019. “Konfrontation statt Konsens: Der Aufschwung des Nationalpopulismus in den Niederlanden: Die politische Auseinandersetzung um Migration und Integration.” In Rechtspopulismus in Einwanderungsgesellschaften, edited by H. U. Brinkmann, and I. Panreck, 187–215. Wiesbaden: VS Verlag für Sozialwissenschaften) represented by the radical party Vox España. The existence of a formula of “Anti-Semitism without Jews and without Anti-Semites” (Botsch, G., and C. Kopke. 2016. “Antisemitismus ohne Antisemiten?” In Wut, Verachtung, Abwertung Rechtspopulismus in Deutschland, edited by R. Melzer, D. Molthagen, A. Zick, and B. Küpper, 178–194. Berlin: Friedrich Ebert Stiftung; Wodak, R. 2018. “The Radical Right and Antisemitism.” In The Oxford Handbook of the Radical Right, edited by J. Rydgren, 1–33. Oxford: Oxford Handbooks Online) seems to acquire corporeity in the “Civil-War-like” lexical arsenals (Rivas Venegas, M. 2018. Propaganda activities of Willi Münzenberg in Support of the Spanish Republic during the Spanish Civil War. An Approximation to His Visual and Rhetorical Communication Strategies. Berlin: Rosa Luxemburg Stiftung / Münzenberg Forum, 2019) of a party acutely connected to its Francoist past and to the paranoia of the “Francmason-Jewish-Bolshevist” conspiracy. This article aims to offer new perspectives on the study of national-populism via the parallel analysis of its “lexical arsenals” and visual-performative dispositives, what we here and in further publications identify as the messa in scena populista. It aims to fulfill the complex task of identifying the latent or indirect traces of Anti-Semitism in a party that chose the Muslim community as its preferred and most visible scapegoat, applied the tested political formula of the transnational nouvelle droite, yet never fully abandoned certain aspects of the Francoist and Spanish fascist worldview.
Abstract: The emergence of interactive online spaces and the evolution of internet-based communication have dramatically changed the way the individual relates to the world and interacts with other web users. The specificities of online communication such as anonymity and mutual reinforcement of web users have led to an increase and normalisation of hate speech (Troschke and Becker 2019. “Antisemitismus im Internet. Erscheinungsformen, Spezifika, Bekämpfung.” In Das neue Unbehagen. Antisemitismus in Deutschland und Europa heute, edited by Günther Jikeli and Olaf Glöckner, 151–72. Glöckner Hildesheim: Olms; Becker and Troschke 2023. “Decoding Implicit Hate Speech: The example of antisemitism.” In Challenges and perspectives of hate speech analysis: An interdisciplinary anthology, edited by Christian Strippel, Sünje Paasch-Colberg, Martin Emmer and Joachim Trebbe. Berlin: Digital Communication Research). This paper presents the results of our qualitative analysis of antisemitic content on Facebook profiles of British, French and German mainstream media, generated in the framework of the Decoding Antisemitism research project. The online debates of interest were identified in the context of discourse events – real-world events that have the potential to trigger antisemitic reactions – such as the Russian invasion of Ukraine, escalation phases in the Middle East conflict, including the events of October 2023, or scandals and instances of hate crime in Europe and beyond. The results of our analyses point to several commonalities in the three language communities in how Israel is conceptualised and evaluated through stereotypes in these comment sections. On the other hand, there are also consistent differences between the three corpora in the choice of stereotypes. Another significant difference concerns the verbal immediacy and frequency with which these mental concepts are communicated in online debates. This article will attempt to map the qualitative and quantitative patterns, compare and contrast the analyses for the three language communities and at the same time put forward for discussion possible socio-historical and -political reasons for this discursive behaviour (cf. Ascone et al. 2022. Decoding Antisemitism: An AI-driven Study on Hate Speech and Imagery Online. Discourse Report 4. Berlin: Technische Universität Berlin. Centre for Research on Antisemitism).
Abstract: Evaluative research in Jewish education often adopts a “silver bullet” approach, attributing identity outcomes to single programs or interventions. This article advances an ecosystem framework that situates Jewish schooling, family upbringing, and peer networks within their wider communal and societal contexts. Drawing on hierarchical regression analyses of large-scale survey data (n = 21,260) from four Jewish diaspora communities, we find that the impact of Jewish education depends on its interaction with family background, social capital, and national setting. Jewish identity thus emerges as a cumulative and relational process rather than the product of discrete experiences. These findings underscore the limitations of single-country studies, which often generalize about Jewish identity formation without considering the structural and contextual differences that shape communal life in different national settings. The findings also extend sociological theories of social capital, cultural capital, and the life course, offering new insight into how educational, familial, and communal forces together sustain Jewish identity in diaspora.
Abstract: This research investigates how recommender algorithms on TikTok and Rumble expose UK minors to antisemitic content.
Analysts created 10 TikTok profiles representing 15-year-old users with varied political and cultural interests, including neutral interest in the Israel-Palestine conflict, left and right-wing political interest, male lifestyle influencer content, far-right content and two neutral accounts. The profiles were prompted towards relevant topics for each interest through an hour and a half of manual content viewing, followed by content engagement via bespoke bot over 14 days, resulting in over 5,500 recommended videos. Thematic analysis clustered content into 10 core themes, revealing pathways from neutral lifestyle content to highly politicised and conspiratorial clusters. Relevant themes were manually reviewed, revealing that harmful content persisted through videos, comments, and TikTok’s sticker and sound features, illustrating systemic gaps in safeguarding minors.
On Rumble, analysts collected 4,412 videos from the platform’s “Editor’s Picks” over six months. Analysts filtered for antisemitism-related keywords and reviewed 259 videos potentially relevant to antisemitism. Findings show Rumble hosts more overt antisemitic content than TikTok, including slurs, Holocaust distortion and conspiracies about Jewish control. These findings underscore urgent gaps in platform accountability and the need for robust enforcement of the Online Safety Act to protect children from the normalisation and mainstreaming of antisemitic content.
Abstract: В статье рассматриваются фольклорные версии, объясняющие ненависть Гитлера к евреям. Рассматриваемые тексты зафиксированы в основном на территориях, входивших в черту оседлости, от людей старшего возраста, которые или сами контактировали с евреями, преимущественно до войны, или много слышали о них из уст родителей. Версии сводятся к одной из трех объяснительных стратегий: среди ближайших родственников Гитлера или его сослуживцев был еврей, на которого Гитлер был сильно обижен и по этой причине стал мстить всему народу; или ненависть вызвана особенностями самих евреев, которые, согласно этническим стереотипам славян, умнее, хитрее, ленивее немцев и славян, а также могут понимать немецкий язык. Наконец, Катастрофа может объясняться евангельскими событиями. Во всех трех случаях в рассказах о причинах, повлекших Холокост, используются разработанные традицией механизмы осмысления окружающего мира: этноконфессиональные стереотипы, сюжетные клише традиционной квазиисторической фольклорной прозы, объединенные с попытками индивидуальной интерпретации.
Abstract: Открытый в апреле 2013 г. в Варшаве Музей истории польских евреев «Полин» рассказывает о тысячелетии постоянного еврейского присутствия в этой части мира, об истории, которая омрачена Холокостом. Музейная экспозиция избегает менторского повествования, она представляет собой театр истории, основанный на 12 метаисторических принципах. В этой статье излагаются кураторские, образовательные и перформативные стратегии представления истории в работе над этой мультимедийной выставкой, позволяющие включить в экспозицию самый важный период в истории польских евреев – тысячу лет. Евреи являются неотъемлемой чаcтью истории Польши. Это история сосуществования и конфликта, сотрудничества и конкуренции, разделения и интеграции. Польские евреи создали, по выражению Моше Росмана, «категорически еврейскую, явно польскую» цивилизацию, стали крупнейшей еврейской общиной в мире и центром еврейского мира. Рассказывать об истории в том самом месте, где она происходила, значит использовать эмоциональную мощь этого места. Нарративная стратегия – показ истории с помощью фрагментов первоисточников, относящихся исключительно к данному историческому периоду, – направлена на то, чтобы избежать восприятия многовековой истории через призму Холокоста.
Abstract: Как, в какой обстановке человек начинает испытывать ксенофобские чувства, в том числе антисемитизм? Следует ли искать корни этого в семейных традициях, в детской дворовой или школьной среде, в чтении соответствующей литературы, во влиянии взрослых наставников, встреченных на жизненном пути, в идейных поисках и стремлении осмыслить окружающую действительность, в определенных контекстах социального общения или пережитых травматических обстоятельствах?
Объектами моего анализа являются люди, зарекомендовавшие себя своими многолетними пространными антисемитскими публикациями. Все они – интеллектуалы, в свое время получившие полное или незаконченное вузовское образование. По этим данным вырисовываются два типажа и две линии, ведущие к антисемитизму. Очевидно, следует различать идеологических антисемитов, перешедших на эту позицию в результате своего жизненного опыта и интеллектуальных размышлений, и почвеннических антисемитов, получивших индоктринацию в своей семье. Первые шли от разума, вторые начали свой путь, опираясь на эмоции. Биографии первых показывают, что в молодости они не раз меняли свою позицию, свое отношение к религии и внешнему миру и свои политические взгляды. Вторые впитывали антисемитские чувства от старших родственников – родителей или дедушек и бабушек. В детские годы они слышали соответствующие разговоры, наблюдали за реакцией или за поступками старших в соответствующих ситуациях. Позднее на это наслаивалась новая информация, которую они тщательно отбирали, стремясь, чтобы она соответствовала их уже сложившимся убеждениям.
Abstract: Статья посвящена активистам памяти о Холокосте в современной России. Материалом для статьи послужили 20 интервью с активистами памяти о Холокосте, записанные на бывших оккупированных территориях (Северный Кавказ, Калмыкия, Брянская и Псковская области) в 2020–2023 гг. Несмотря на возрастающий интерес memory studies к мемориальному активизму, сами активисты памяти – их мотивы, их социальные и биографические характеристики – до сих пор не становились объектом специального интереса исследователей. Российские активисты памяти о Холокосте не принадлежат к одной этнической группе и не объединены общими политическими взглядами. В статье показано, что многих активистов объединяет «отделенность» от локального сообщества: несмотря на разный социальный и этнический бэкграунд, они являются для местного сообщества «чужими» по тем или иным параметрам. Эта «отделенность» связана как с природой локального активизма в целом, так и со статусом Холокоста в советско-российской культуре памяти, где поддержание памяти о его жертвах не является обычным и самоочевидным занятием. Нередко стимулом к активизму становится столкновение с иной, «космополитичной» культурой памяти, где Холокост мыслится как одно из важнейших событий Второй мировой войны и существует моральный императив помнить о его жертвах. В статье также выделены и проанализированы мотивы активизма.
Abstract: Представленное в статье исследование посвящено репрезентации памяти о Холокосте в медиа Центрально-Восточной и Северной Европы во втором десятилетии XXI века (на примере Германии, Австрии, Польши, Литвы, Латвии, Эстонии, Швеции, Дании, Норвегии). В соответствии с гипотезой авторов, в каждом из этих государств существует особая память о Второй мировой войне, которая встраивается в национальные нарративы, но сочетается с глобальной памятью о Холокосте (механизм, ранее описанный Д. Леви и Н. Шнайдером). Сравнение образа Холокоста в различных публикациях СМИ позволило выяснить общие интерпретации и национальную специфику нарратива о трагедии, уточнить его значение для разных социальных групп. Целью исследования стало выявление особенностей сочетания глобальной и локальной памяти о Холокосте в Центрально-Восточной и Северной Европе в 2010-е гг. Источниками исследования являются отобранные по ключевым словам материалы СМИ 2011, 2018 и 2020 гг. Методологическую основу работы составляет концепция «мест памяти» П. Нора и развивающая ее концепция «общих мест памяти» в интерпретации Р. Трабы, через призму которой можно рассматривать память о Холокосте в различных национальных контекстах, а также дискурс-анализ (в соответствии с подходом Э. Лаклау и Ш. Муфф). В результате исследования было определено, что память о Холокосте играет большую роль для национальных нарративов. Она встраивается в цепочки эквивалентности с другими событиями локальной и всемирной истории, сопоставляется с геноцидами других народов. Через дискурс о Холокосте происходит формирование представлений о Второй мировой войне и праворадикальных движениях. При этом в публикациях проявляется и глобальная память о Холокосте, противодействие его релятивизации. Эта последняя тенденция связана прежде всего с деятельностью переживших Холокост граждан самих рассматриваемых в работе стран.
Abstract: Статья посвящена актуальным практикам памяти Холокоста в разных городах России. Исследование построено на полевых материалах, собранных в результате экспедиций, которые состоялись в 2020–2023 гг. в рамках проекта «Еврейские коммеморативные практики и современный культ Победы». Экспедиционная работа велась в разных городах на Западе и Юге России. Участники проекта посетили более 20 населенных пунктов, в которых записали несколько сотен интервью с членами еврейских общин, краеведами, работниками культуры и другими людьми, интересующимися памятью об оккупации и Холокосте. Внимание автора статьи привлекло то, что в разных городах по-разному рассказывали о посещении памятников жертвам Холокоста, особенно то, что в одних городах для жителей был важен день расстрела, а в других его даже не знали. Автор статьи задалась вопросом: в какие дни в разных населенных пунктах проходят акции памяти погибших евреев и от чего зависит выбор дня посещения памятника. Проанализировав собранный материал, она выделила три модели, к которым тяготеют практики поминовения жертв Холокоста: поминовение в день расстрела (или другой вариант: в традиционные поминальные еврейские дни); поминовение в контексте памяти о Великой Отечественной войне – в День Победы или день освобождения города; поминовение в контексте международной памяти о Холокосте – 27 января или на Йом ха-Шоа.
Abstract: This study develops a novel analytical framework to advance studies of monuments. It does so by systematically integrating four elements of a monument’s assemblage – design, surroundings, rituals, and narratives – to examine their combined potential affective impact on visitors’ bodily and emotional engagement with monuments and the past these represent. These four elements will be applied in the comparison of two Dutch Second World War monuments, the National Monument on Dam Square and the National Holocaust Monument of Names. The article reflects on who or what shapes these monuments’ four elements and what kind of potential affective experiences they engender. The results show that the Holocaust Names Monument creates a sacred space for personal and active Holocaust remembrance. In contrast, the National Monument allows more profane, non-commemorative behaviour, except on 4 May, when the Annual Remembrance Day turns it into a sacred site, evoking collective sentiment and remembering of diverse victims. Despite these differences, both monuments seek to foster empathy for individual victims and a sense of responsibility through reflection. These similarities and differences have emerged over time, reflecting the influence of both individual and institutional actors involved in the monument’s design and management, as well as broader socio-political shifts in commemoration.
Abstract: Historical commissions have played an important role in the most recent efforts to garner restitution and reparations for Holocaust victims and their families. Several dozen Holocaust commissions were convened in the late‑1990s and early‑2000s in European countries where histories of collaboration and complicity with the Nazi regime were either under‑documented or suppressed in the official discourse. This essay examines the Holocaust commissions from a historiographical perspective with special attention given to the methodological and rhetorical strategies they employed when confronted by the traumatic experiences and memories of victims and survivors. While the work of these commissions was shaped and influenced, to varying degrees, by external political forces and interest groups, this essay explores the ways in which “the politics of history” entered into their written reports and, consequently, obscured and silenced fundamental aspects of Holocaust history. Three commissions, in particular, are held up for scrutiny (i.e., Austria’s Jabloner Commission, the International Commission for Holocaust‑Era Insurance Claims, and France’s Mattéoli Commission), and an assessment of their work is given against the backdrop of ongoing debates within the field of trauma studies and in response to questions concerning the Holocaust and the “limits of representation.”
