Abstract: This paper examines the adaptation and proliferation of antisemitic narratives on Telegram during the Russian-Ukrainian war, tracing their evolution from historical myths to digital propaganda. Through a qualitative analysis of Telegram channels in Russian and Ukrainian, we explore how classical antisemitic tropes such as conspiracy theories about Jewish global control, Holocaust denial, and accusations of dual loyalty are repurposed to shift blame for the war onto Jews. Our findings reveal a multilayered process of blame-shifting operating across historical, social, national, and global levels, positioning Jews as instigators of conflict to deflect civic and political responsibility from Russians and Ukrainians. We argue that this antisemitic rhetoric serves as a tool of social manipulation and political deflection, embedded in diverse nationalist and conspiratorial digital environments. By embedding these narratives within Telegram’s unregulated and virally oriented ecosystem, content creators amplify prejudice, erode social cohesion, and perpetuate cycles of mistrust and scapegoating. This study highlights the enduring power of antisemitic myths in contemporary digital conflict narratives and calls for further research into the structural mechanisms enabling their spread.
Abstract: Статья исследует основные направления эмиграции горских евреев во второй половине XX – начале XXI века. Горские евреи, кавказские евреи или джууры, а если быть точнее, то их предки появились на Кавказе, предположительно в VI в. н.э. Местами их компактного расселения в данном регионе стали территории современной Азербайджанской Республики и юг Республики Дагестан. Горские евреи всегда в гармонии и мире проживали с другими народами на Кавказе. Ситуация поменялась в 1970-х. гг. когда они начали репатриироваться в Израиль. Однако, более массовый характер переселенческое движение приобрело в 1990-х гг. в период дезинтеграции СССР. Автор анализирует причины массового исхода представителей этой общины, включая политические, экономические и социальные факторы. Особое внимание уделяется миграционным маршрутам, таким как переезд в Израиль, США и Европу, а также особенностям адаптации горских евреев в новых условиях. В работе рассматриваются изменения в культурной идентичности и сохранении традиций в условиях диаспоры. Среди использованных в данном исследовании методов можно назвать исторический метод (историко-генетический), историко-сравнительный метод, историко-типологический метод, историко-структурный метод, документальный анализ. Исследование сочетает исторические и социологические аспекты эмиграции горских евреев, что позволяет более полно понять причинно-следственные связи. В статье представлены статистические данные, которые ранее не были учтены в исследованиях по данной тематике. Анализируются новые миграционные маршруты и связи с диаспорами, что актуализирует проблему идентичности и культурной адаптации. Исследуется влияние политических и экономических изменений в странах исхода и приема на динамику эмиграции. В ыводы: 1. Эмиграция горских евреев во второй половине XX века была преимущественно вызвана политическими и экономическими трудностями, а в начале XXI века – поиском лучших условий жизни и интеграции в новые общества. 2. Основные направления эмиграции: Израиль, США, Канада, Германия и Австрия, где горские евреи нашли возможность поддерживать свою культуру и идентичность. 3. Процесс эмиграции оказал значительное влияние на демографическую структуру, что привело, фактически, к исчезновению общин горских евреев в традиционных местах проживания.
Abstract: Значимость темы данного исследования заключается в том, что с момента создания Еврейской автономной области на ее территории успешно работали различные еврейские национальные коллективы. Однако в силу политических и экономических причин они прекратили свое существование в 1990-е годы. В рамках реализации «Стратегии культурной политики РФ» в 2000-е годы идея возрождения еврейского театрального искусства в Еврейской автономной области приобрела актуальный характер. Однако реализация этой идеи имела определенные сложности, на которых и останавливается автор статьи. Целью работы стал анализ имеющегося опыта возрождения еврейского театрального искусства на территории Еврейской автономной области посредством изучения творческой деятельности театра «Когалет». Предметом исследования стал еврейский театр, существовавший на территории ЕАО на протяжении XX века, а предметом попытки его возрождения в XXI веке. Автор статьи останавливается на процессах появления в регионе еврейских театральных коллективов в ХХ веке, говорит о важной роли их в процессе формирование социокультурного пространства дальневосточного региона. В результате, используя системный метод, автор провел не просто анализ материалов газеты «Биробиджанская звезда», но и выделил ряд проблем по вопросам возможного возрождения еврейского театра на территории ЕАО. Ведь значение еврейской культуры в национальной автономной области является главным фактором сохранение этого субъекта в федеративном устройстве России. В тоже время проблема заваленной темы состоит в самом существовании ЕАО, где евреи не являются титульной нацией, как следствие возникает вопрос о необходимости создании еврейских театров в современных условиях.
Abstract: В статье рассматриваются фольклорные версии, объясняющие ненависть Гитлера к евреям. Рассматриваемые тексты зафиксированы в основном на территориях, входивших в черту оседлости, от людей старшего возраста, которые или сами контактировали с евреями, преимущественно до войны, или много слышали о них из уст родителей. Версии сводятся к одной из трех объяснительных стратегий: среди ближайших родственников Гитлера или его сослуживцев был еврей, на которого Гитлер был сильно обижен и по этой причине стал мстить всему народу; или ненависть вызвана особенностями самих евреев, которые, согласно этническим стереотипам славян, умнее, хитрее, ленивее немцев и славян, а также могут понимать немецкий язык. Наконец, Катастрофа может объясняться евангельскими событиями. Во всех трех случаях в рассказах о причинах, повлекших Холокост, используются разработанные традицией механизмы осмысления окружающего мира: этноконфессиональные стереотипы, сюжетные клише традиционной квазиисторической фольклорной прозы, объединенные с попытками индивидуальной интерпретации.
Abstract: Как, в какой обстановке человек начинает испытывать ксенофобские чувства, в том числе антисемитизм? Следует ли искать корни этого в семейных традициях, в детской дворовой или школьной среде, в чтении соответствующей литературы, во влиянии взрослых наставников, встреченных на жизненном пути, в идейных поисках и стремлении осмыслить окружающую действительность, в определенных контекстах социального общения или пережитых травматических обстоятельствах?
Объектами моего анализа являются люди, зарекомендовавшие себя своими многолетними пространными антисемитскими публикациями. Все они – интеллектуалы, в свое время получившие полное или незаконченное вузовское образование. По этим данным вырисовываются два типажа и две линии, ведущие к антисемитизму. Очевидно, следует различать идеологических антисемитов, перешедших на эту позицию в результате своего жизненного опыта и интеллектуальных размышлений, и почвеннических антисемитов, получивших индоктринацию в своей семье. Первые шли от разума, вторые начали свой путь, опираясь на эмоции. Биографии первых показывают, что в молодости они не раз меняли свою позицию, свое отношение к религии и внешнему миру и свои политические взгляды. Вторые впитывали антисемитские чувства от старших родственников – родителей или дедушек и бабушек. В детские годы они слышали соответствующие разговоры, наблюдали за реакцией или за поступками старших в соответствующих ситуациях. Позднее на это наслаивалась новая информация, которую они тщательно отбирали, стремясь, чтобы она соответствовала их уже сложившимся убеждениям.
Abstract: Статья посвящена активистам памяти о Холокосте в современной России. Материалом для статьи послужили 20 интервью с активистами памяти о Холокосте, записанные на бывших оккупированных территориях (Северный Кавказ, Калмыкия, Брянская и Псковская области) в 2020–2023 гг. Несмотря на возрастающий интерес memory studies к мемориальному активизму, сами активисты памяти – их мотивы, их социальные и биографические характеристики – до сих пор не становились объектом специального интереса исследователей. Российские активисты памяти о Холокосте не принадлежат к одной этнической группе и не объединены общими политическими взглядами. В статье показано, что многих активистов объединяет «отделенность» от локального сообщества: несмотря на разный социальный и этнический бэкграунд, они являются для местного сообщества «чужими» по тем или иным параметрам. Эта «отделенность» связана как с природой локального активизма в целом, так и со статусом Холокоста в советско-российской культуре памяти, где поддержание памяти о его жертвах не является обычным и самоочевидным занятием. Нередко стимулом к активизму становится столкновение с иной, «космополитичной» культурой памяти, где Холокост мыслится как одно из важнейших событий Второй мировой войны и существует моральный императив помнить о его жертвах. В статье также выделены и проанализированы мотивы активизма.
Abstract: Статья посвящена актуальным практикам памяти Холокоста в разных городах России. Исследование построено на полевых материалах, собранных в результате экспедиций, которые состоялись в 2020–2023 гг. в рамках проекта «Еврейские коммеморативные практики и современный культ Победы». Экспедиционная работа велась в разных городах на Западе и Юге России. Участники проекта посетили более 20 населенных пунктов, в которых записали несколько сотен интервью с членами еврейских общин, краеведами, работниками культуры и другими людьми, интересующимися памятью об оккупации и Холокосте. Внимание автора статьи привлекло то, что в разных городах по-разному рассказывали о посещении памятников жертвам Холокоста, особенно то, что в одних городах для жителей был важен день расстрела, а в других его даже не знали. Автор статьи задалась вопросом: в какие дни в разных населенных пунктах проходят акции памяти погибших евреев и от чего зависит выбор дня посещения памятника. Проанализировав собранный материал, она выделила три модели, к которым тяготеют практики поминовения жертв Холокоста: поминовение в день расстрела (или другой вариант: в традиционные поминальные еврейские дни); поминовение в контексте памяти о Великой Отечественной войне – в День Победы или день освобождения города; поминовение в контексте международной памяти о Холокосте – 27 января или на Йом ха-Шоа.
Abstract: Public concern about antisemitism has increased globally in the twenty-first century, sparking renewed interest from social scientists. However, the crucial question of why trajectories of antisemitic hostility differ between countries remains unanswered due to a lack of studies designed to track temporal and cross-national variation. Addressing this gap, I evaluate the explanatory power of two main lines of argument that divide the literature: generalist and particularist. While generalists see antisemitism as a manifestation of general outgroup hostility common to various forms of prejudice, particularists stress the contextual specificity of antisemitism and posit that its twenty-first-century expressions are distinctively linked to anti-Zionist sentiment (enmity toward Israel and its supporters). I derive observable implications from these positions and conduct a comparative, longitudinal case study of antisemitic hostility in Germany, Sweden, and Russia (1990–2020), using a mixed-methods approach to integrate incident counts, victimization surveys, media analysis, and expert interviews. Findings match predictions from the particularist position, with flare-ups in the Israel–Palestine conflict generating or catalyzing antisemitic hostility depending on the strength of local anti-Zionist sentiment, thus demonstrating the centrality of the “Israel factor” in contemporary antisemitism.
Abstract: Today, in the age of the internet, during recent epidemics such as H1N1, Ebola and Covid-19, it is striking to see how old accusatory scripts are circulated and perpetuated via social media, which serve as new channels for discrimination and blame directed at traditional figures who have been scapegoated at different moments in the history of European epidemics. The article shows how the laundering of information into a cliquey network takes empirical shape during a health crisis. We do so by focusing on VKontakte, a Russian social network similar to Facebook and the 15th largest website in the world in terms of traffic. Using an ethnographic approach to social media, we show how borderline information from an open and easily accessible website is reappropriated, made explicit, and transformed into legally prohibited hate content. It also documents the ability of conspiracy theorists to use the full range of discourse production channels in a country-in this case France-that has very strict laws on hate speech, including that published on social networks. These laws are circumvented by anti-Semitic communities that spread false information in marginal, open and legal networks, thus avoiding legal proceedings.
Abstract: В статье рассматривается культовое поведение горских евреев, частотность соблюдения ими религиозных предписаний и правил иудаизма. Исследование культового поведения горских евреев с применением методики диагностики религиозности Ф.Н. Ильясова, где индикаторами выступают «вера» и «отношение к религиозной (атеистической) деятельности» позволяет классифицировать их как активных и пассивных. Проведенное исследование установило, что горские евреи по показателю участия в религиозной практике показывают поведение присущее типу «убежденно верующих», хотя по совокупности показателей имеет место и поведение характерное типам «колеблющихся», «неверующих» и «убежденно неверующих». При этом опрошенные горские евреи демонстрируют активность культового поведения, выражающаяся в посещении синагоги, тени религиозных текстов, молитве и соблюдении поста. Вместе с тем имеет место и определенная противоречивость между декларируемым горскими евреями религиозным поведением и реальным их культовым поведением. По результатам исследования установлено, что религиозный фактор выполняет ключевую роль в повседневной жизни горских евреев и независимо от мировоззренческих установок (убежденно верующий, верующий, колеблющийся, неверующий, убежденно неверующий) они ориентированы на соблюдение предписаний своей конфессии в семейно-брачной и похоронно-обрядовой сфере
Abstract: This special section explores the experiences of cohabitation and transnational migration routes of Jews from the Caucasus through the lens of anthropology, sociology, and social history. Focusing on underrepresented Jewish groups from Georgia, Azerbaijan, and the North Caucasus (Russian Federation), it suggests an innovative view on Jewish studies, the study of the Caucasus and Post-Soviet migration studies. The contributions challenge dominant narratives that subsume diverse Jewish identities from Georgia, Azerbaijan and the North Caucasus under the label “Russian Jews” and instead foreground the multi-layered entanglements of Jewish life in and beyond the Caucasus – as locals, minorities, and migrants in multi-religious and multi-ethnic settings. The special section papers reveal how Soviet secularism, post-Soviet nationalism, and global Jewish discourses intersect with local memory, of living together, religious practice, and belonging. By situating Caucasus Jews in broader debates on diversity, migration, and coloniality, this section calls for a rethinking Jewish studies beyond the taken-for granted binary formulas of Ashkenazi/Mizrahi or European/Non European frameworks.
Abstract: Since the end of the USSR, post-Soviet Jewry has evolved into an ethnically and culturally diverse Russian speaking community. This process is taking place against the gradual inflation of a collective identity among Russian-speaking Jews that survived the first post-Soviet decade. The infrastructure for this new entity is provided by new local (or ethno-civic) groups of East European Ashkenazi Jewry with specific communal, subcultural, and ethno-political identities (“Ukrainian,” “Moldavian,” or “Russian” Jews, e.g.). These communities demonstrate a changing balance of identification between their countries of residence and the “transnational Russian-Jewish community”, and they absorb a significant number of persons of non-Jewish and ethnically heterogeneous origins as well.
This book discusses identity, community modes, migration dynamics, socioeconomic status, attitudes toward Israel, social and political environments, and other parameters framing these trends using the results of a comprehensive sociological study of the extended Jewish population conducted in 2019–2020 by this author in the five former-Soviet Union countries (Russia, Ukraine, Belarus, Moldova, and Kazakhstan).
Abstract: Prior to Russia’s full-scale invasion of Ukraine in 2022, anti-Semitism (in both public discourse and policies and as manifested in the infrequency of anti-Semitic incidents) was at a historical low, and simultaneously Russia’s relationship with Israel was on the rise. Officially, the Kremlin denounced xenophobia and made a crucial distinction between the isolationist ethnic nationalism that it condemned and the broader Russian imperial nationalism that has become Putinism’s dominant framework, especially after 2014. T he war against Ukraine, which Russia conceptualises as the continuation of its “struggle against the Nazis,” is waged in the actual space where the Holocaust took place, and also, semantically, in the historical “bloodlands,” following Timothy Snyder’s term, that intersect with and evoke issues of Jewishness and Anti-Semitism, reactivating all manner of revisionist discourses about war-time collaboration, the Holocaust, and Ukrainian Jewish history. The Russian regime and its propagandists spin various conspiratorial narratives about the war and Ukraine’s leadership that both reactivate dormant Soviet-era prejudices and create new ones (e.g., “sects,” “global Satanism,” “Western elites,” “liberals as the fifth column,” etc.) that are linked to Jewishness. Russian anti-Semitism is an inherently dynamic phenomenon that is shaped by and is included in the escalation in the Middle East, Russia’s war against Ukraine, and Russia’s hostile relations with the “collective West” and as such should be considered within international, domestic, and historical contexts.
Abstract: What drives antisemitic hostility in the 21st century? Competing theoretical frameworks provide different answers: the generalist framework views antisemitism as a manifestation of general outgroup hostility common to various
forms of prejudice, while the particularist framework posits that antisemitism today is distinctively linked to antizionist sentiment—enmity toward Zionism, Israel, and its supporters. This study evaluates these frameworks through a comparative, longitudinal case study of antisemitic hostility in Germany, Sweden, and Russia (1990–2020), using a mixed-methods approach to integrate incident counts, victimization surveys, media analysis, and expert interviews. Findings suggest that the particularist framework better explains observed patterns of variation in antisemitic hostility, with flare-ups in the Middle East conflict generating or catalyzing antisemitic hostility in other societies depending on the strength of local antizionist sentiment. The results support new directions
in prejudice research that differentiate between generalized and group-specific forms of hostility, where the latter are highly context-dependent.
Abstract: In this paper, I focus on online and offline practices of community-building within two specific religious communities that remain active despite mass emigration. These communities are based in Derbent, Dagestan, and Nalchik, Kabardino-Balkaria, with members located in Moscow and the North Caucasus. Both communities have formally accepted rabbis from Chabad-Lubavitch, who are likely to promote Chabad-Lubavitch values among community members. I investigate the strategies and methods used by Chabad emissaries in the region to facilitate the process of chabadization. In addition to outreach activities, the visual manifestations of chabadization are significant in this study, as they are presented across multiple online platforms such as Facebook, WhatsApp, Instagram, and other social forums, chats, and websites. My research combines online analysis with fieldwork conducted in Dagestan, Azerbaijan, and Moscow between 2018 and 2020.
Abstract: Of about a million Jews that arrived to Israel from the (former) USSR after 1989 some 12% left the country by the end of 2017. It is estimated that about a half of them left "back" for the FSU, and the rest for the USA, Canada and the Western Europe. The book provides a comprehensive analysis of this specific Jewish Israeli Diaspora group through cutting-edge approaches in the social sciences, and examines the settlement patterns of Israeli Russian-speaking emigrants, their identity, social demographic profile, reasons of emigration, their economic achievements, identification, and status vis-à-vis host Jewish and non-Jewish environment, vision of Israel, migration interests and behavior, as well as their social and community networks, elites and institutions. Vladimir Ze’ev Khanin makes a significant contribution to migration theory, academic understanding of transnational Diasporas, and sheds a new light on the identity and structure of contemporary Israeli society. The book is based on the unique statistics from Israeli and other Government sources and sociological information obtained from the author’s first of this kind on-going study of Israeli Russian-speaking emigrant communities in different regions of the world.
Abstract: В статье подробно анализируется численная динамика и демографическая структура наиболее многочисленного в 1990-2023 гг. миграционного потока в Израиль, который шел из России. С этой целью рассмотрено ежегодное изменение чисел мигрантов из этой страны в Израиль за этот период. Выявлены пики миграции, обусловленные событиями в стране происхождения мигрантов, пришедшиеся на 1990-1991 и 1999-2000 гг. и новый, начавшийся в 2022 г. Для нового пика миграции проанализирована динамика чисел мигрантов за отдельные месяцы с выделением среди них двух групп: прибывших в Израиль с визой репатрианта («прямая алия») и тех, кто первоначально въехали в эту страну как туристы и после того получили статус репатрианта. Оценено влияние отрицательной нетто-миграции на снижение численности еврейского населения России в 1990-2022 гг.
Проведенный анализ показал, что современная очень постаревшая структура еврейского населения в России не может обеспечить масштабную эмиграцию. Однако израильский Закон о возвращении распространяется на значительно более широкий круг лиц, имеющих еврейское происхождение и их супругов. Ежегодные данные израильской статистики показывают, что доля евреев среди иммигрантов из России падала на протяжении рассмотренного периода. Возрастная структура мигрантов из России в Израиль была близка до конца прошлого десятилетия к возрастному составу всего городского населения страны выезда, а по самым последним данным даже стала более молодой по сравнению с ним. В общем составе мигрантов на протяжении большей части анализируемого периода численно преобладали женщины, однако в последней миграционной волне по данным 2022 г. стали незначительно преобладать мужчины.
