Abstract: In this report:
According to new data from Israel's Central Bureau of Statistics, 742 people emigrated to Israel (‘made aliyah’) from the UK in 2025 – the highest annual count for over 40 years. This report examines the recent migration data in its historical context to assess whether this latest figure represents a genuine shift and if so, whether it is being fuelled by concerns about antisemitism in Britain.
Some of the key findings in the report:
742 people emigrated to Israel (‘made aliyah’) from the UK in 2025 – the highest annual count for over 40 years.
Over the past 20 years, annual counts have remained within a fairly narrow range, from about 400 to about 740.
Taking the past three years together, an average of 566 British Jews made aliyah per annum – close to the annual average over the past two decades.
About 2 Jews per 1,000 in the UK Jewish population currently make aliyah each year, somewhat higher than the equivalent figure for Canada (0.7), but considerably lower than in France (6.4), and orders of magnitude lower than the levels associated with major cases of Jewish flight during 20th Century crises or periods of acute uncertainty.
Since October 7, 2023, British Jews have shown a small but marked increase in their likelihood of making aliyah.
Younger people, orthodox Jews and those most affected by antisemitism are most likely to say they are considering making aliyah in the coming five years.
Aliyah, like all forms of migration, is also informed by socioeconomic conditions; there is clear evidence that factors such as unemployment rates are key determinants in people’s decisions.
Migration is not a one-way street: the number of people living in the UK who were born in Israel rose from 12,229 in 2001 to 23,152 in 2021, a net increase of 10,923 over those 20 years.
Abstract: La création de l’État d’Israël, en 1948, reconfigure profondément les migrations juives internationales, et la France devient, surtout après 1967, l’un des foyers réguliers de l’alya, terme désignant l’immigration juive vers Israël. Depuis les années 2000, les départs s’intensifient et se diversifient, désormais motivés moins par l’idéologie sioniste que par un sentiment d’insécurité croissante en France. Malgré le paradoxe d’une installation dans un pays en guerre, les migrants placent en Israël une confiance forte, parfois idéalisée, dans sa capacité à assurer leur protection. Cette migration en provenance de France apparaît alors comme un mouvement ambivalent, pris entre urgence ressentie et avenir incertain, et marqué par une structuration communautaire exposée aux enjeux sécuritaires en France comme aux influences du sionisme religieux en Israël.
Abstract: This special section explores the experiences of cohabitation and transnational migration routes of Jews from the Caucasus through the lens of anthropology, sociology, and social history. Focusing on underrepresented Jewish groups from Georgia, Azerbaijan, and the North Caucasus (Russian Federation), it suggests an innovative view on Jewish studies, the study of the Caucasus and Post-Soviet migration studies. The contributions challenge dominant narratives that subsume diverse Jewish identities from Georgia, Azerbaijan and the North Caucasus under the label “Russian Jews” and instead foreground the multi-layered entanglements of Jewish life in and beyond the Caucasus – as locals, minorities, and migrants in multi-religious and multi-ethnic settings. The special section papers reveal how Soviet secularism, post-Soviet nationalism, and global Jewish discourses intersect with local memory, of living together, religious practice, and belonging. By situating Caucasus Jews in broader debates on diversity, migration, and coloniality, this section calls for a rethinking Jewish studies beyond the taken-for granted binary formulas of Ashkenazi/Mizrahi or European/Non European frameworks.
Abstract: Of about a million Jews that arrived to Israel from the (former) USSR after 1989 some 12% left the country by the end of 2017. It is estimated that about a half of them left "back" for the FSU, and the rest for the USA, Canada and the Western Europe. The book provides a comprehensive analysis of this specific Jewish Israeli Diaspora group through cutting-edge approaches in the social sciences, and examines the settlement patterns of Israeli Russian-speaking emigrants, their identity, social demographic profile, reasons of emigration, their economic achievements, identification, and status vis-à-vis host Jewish and non-Jewish environment, vision of Israel, migration interests and behavior, as well as their social and community networks, elites and institutions. Vladimir Ze’ev Khanin makes a significant contribution to migration theory, academic understanding of transnational Diasporas, and sheds a new light on the identity and structure of contemporary Israeli society. The book is based on the unique statistics from Israeli and other Government sources and sociological information obtained from the author’s first of this kind on-going study of Israeli Russian-speaking emigrant communities in different regions of the world.
Abstract: В статье подробно анализируется численная динамика и демографическая структура наиболее многочисленного в 1990-2023 гг. миграционного потока в Израиль, который шел из России. С этой целью рассмотрено ежегодное изменение чисел мигрантов из этой страны в Израиль за этот период. Выявлены пики миграции, обусловленные событиями в стране происхождения мигрантов, пришедшиеся на 1990-1991 и 1999-2000 гг. и новый, начавшийся в 2022 г. Для нового пика миграции проанализирована динамика чисел мигрантов за отдельные месяцы с выделением среди них двух групп: прибывших в Израиль с визой репатрианта («прямая алия») и тех, кто первоначально въехали в эту страну как туристы и после того получили статус репатрианта. Оценено влияние отрицательной нетто-миграции на снижение численности еврейского населения России в 1990-2022 гг.
Проведенный анализ показал, что современная очень постаревшая структура еврейского населения в России не может обеспечить масштабную эмиграцию. Однако израильский Закон о возвращении распространяется на значительно более широкий круг лиц, имеющих еврейское происхождение и их супругов. Ежегодные данные израильской статистики показывают, что доля евреев среди иммигрантов из России падала на протяжении рассмотренного периода. Возрастная структура мигрантов из России в Израиль была близка до конца прошлого десятилетия к возрастному составу всего городского населения страны выезда, а по самым последним данным даже стала более молодой по сравнению с ним. В общем составе мигрантов на протяжении большей части анализируемого периода численно преобладали женщины, однако в последней миграционной волне по данным 2022 г. стали незначительно преобладать мужчины.
Abstract: Un nombre considérable de juifs a quitté la France dans la dernière décennie, sans que les paroles rassurantes émanant des plus hautes autorités de l’État aient pu arrêter l’hémorragie. Quant à ceux qui restent, ils ne peuvent éviter l’idée de devoir peut-être partir un jour, au regard des événements et d’un climat général dont chacun perçoit le poids.
La sociologie politique, curieusement, n’a que bien peu à dire sur un tel phénomène. Prolixe sur la question de l’immigration, elle est pratiquement muette sur le fait que la France ait pu ainsi devenir une terre d’émigration. Qu’est-il donc arrivé ? Pour le comprendre, l’invocation commode des tensions intercommunautaires et du radicalisme islamiste est bien loin de suffire. C’est une généalogie au long cours de notre situation qui est requise, une restitution des dynamiques complexes où sont intriqués, depuis la Seconde Guerre mondiale, les juifs, l’Europe et l’État d’Israël.
De cette manière, et de cette manière seulement, l’un des points les plus sensibles du malaise politique actuel peut enfin être affronté.
Abstract: La migration des Juifs de France vers Israël, longtemps ignorée par les pouvoirs publics, interroge aujourd’hui la société française. Les départs devenus conséquents au tournant du XXIe siècle rappellent la constance de l’antisémitisme et disent la crainte d’une population fragilisée par les incivilités, les meurtres et les attentats. Dans le même temps, l’alya (immigration des Juifs en Israël) relève aussi de dynamiques migratoires anciennes, de pratiques de circulations internationales et de politiques d’appel organisées par l’État d’Israël pour répondre à ses besoins démographiques et économiques.
Prise entre des pratiques migratoires de temps long et des commentaires soulignant le poids des appartenances nationales, du conflit israélo-palestinien et d’une actualité anxiogène, l’alya de France demande cependant à être comprise dans ses processus, ses encadrements institutionnels et les justifications que les individus donnent de l’acte de partir.
Laissant une place importante à l’expérience migratoire, ce livre étudie cette migration dans sa dimension historique, géographique et sociologique. À partir d’archives israéliennes inédites, de données cartographiques originales et d’enquêtes de terrain, il donne des clefs de compréhension d’un phénomène très médiatisé mais toujours lu au prisme d’enjeux politiques et symboliques.
Abstract: In this report:
We look into Jewish migration from 15 European countries - representing 94% of Jews living in Europe - comparing data from recent years to previous periods over the last century, and focusing on the signal that the current levels of Jewish migration from Europe send about the political realities perceived and experienced by European Jews.
Some of the key findings in this report:
Peak periods of Jewish migration in the past century – from Germany in the 1930s, North Africa in the 1960s and the Former Soviet Union in the 1990s, saw 50%-75% of national Jewish populations migrate in no more than a decade;
No European Jewish population has shown signs of migration at anywhere near that level for several decades, although recent patterns from Russia and Ukraine point to that possibility over the coming years;
France, Belgium, Italy and Spain saw strong surges in Jewish emigration in the first half of the 2010s, which declined subsequently, but not as far as pre-surge levels;
However, the higher levels of migration measured in these counties during the last decade have not reached the critical values indicating any serious Jewish ‘exodus’ from them;
For Russian and Ukrainian Jews, 2022 was a watershed year: if migration from these countries continues for seven years at the levels seen in 2022 and early 2023, 80%-90% of the 2021 Jewish population of Ukraine and 50%-60% of the 2021 Jewish population of Russia will have emigrated;
Jewish emigration from the UK, Germany, Sweden, the Netherlands, Austria and Denmark has mainly been stable or declining since the mid-1980s;
In Sweden, Denmark and the Netherlands, there has been some decline in Jewish migration over the observed period, with migration eventually settling at a new, lower level.
Abstract: Настоящая книга представляет собой продолжение двух предыдущих изданий: "20 лет Большой алии" (2013) и “Четверть века Большой алии” (2017) и посвящена дальнейшим изменениям, которые претерпела еврейская русскоязычная община в Израиле. Наш анализ охватывает период с начала 1990-х годов до настоящего времени, и включает динамику общей численности репатриантов по республикам исхода, их расселение по городам и регионам Израиля, демографические аспекты, владение ивритом и англий-ским языком, компьютерную грамотность, армейскую/национальную службу, образова-ние (как взрослого населения, так и детей и молодежи). Особое внимание уделяется профессиональному трудоустройству репатриантов, и в частности, специалистов с выс-шим образованием. Рассматриваются также изменения в экономическом положении ре-патриантов, их состояние здоровья, а также общая удовлетворенность жизнью в Изра-иле, отношение к различным общественным институтам и уровень религиозности. По сравнению с предыдущим изданием, данные уточнены в соответствии с новыми источ-никами и с учетом тенденций последних лет.
Данные по репатриантам сопоставляются со всем еврейским населением Израиля, а по возможности – с еврейскими иммигрантами из бывшего СССР в США и Германии.
Книга предназначена для демографов, социологов, специалистов, занятых проблемами интеграции репатриантов в различных сферах и всех интересующихся данной пробле-мой.
Abstract: В последние 20–25 лет список стран, которые стали адресом эмиграции израильтян, пополнили и страны бывшего СССР, где по разным оценкам проживает от 45 до 70 тысяч таких лиц. Причем более 90 % из них составляют уроженцы постсоветского пространства, включающие, в свою очередь, как тех, кто переселился в Россию и другие страны бывшего СССР (либо живут на две или более стран), имея достаточно значимый опыт жизни в Израиле, так и так называемых «дарконников» — тех, которые взяли израильский заграничный паспорт (даркон), никогда реально в Израиле не живя. Анализируя данные официальной статистики и результаты опросов этих групп, проведенных с участием автора в 2009–2019/20 годах, представляется возможным констатировать, что ядром первой группы являются лица, мотивированные надеждами полнее реализовать свои профессиональные и деловые возможности в столичных и иных крупных индустриальных и культурных центрах бывшего СССР. К тому же профессионально-поведенческому типу принадлежит и основная масса «дарконников», главная причина чьей «отложенной» реальной репатриации связана с опасением потери наработанного профессионального статуса и привычного уровня жизни. Представители групп, которые перебрались или вернулись в регион первого исхода, мотивированные иными причинами, занимают в структуре разнородного сообщества «израильтян в бывшем СССР» в целом маргинальное положение. Как следствие, существенное ухудшение экономической ситуации и деловой конъюнктуры могут заставить израильтян, живущих в СНГ, вновь перебраться в Израиль — что сегодня частично и происходит.
Abstract: Of about a million Jews that arrived to Israel from the (former) USSR after 1989 some 12% left the country by the end of 2017. It is estimated that about a half of them left "back" for the FSU, and the rest for the USA, Canada and the Western Europe. The book provides a comprehensive analysis of this specific Jewish Israeli Diaspora group through cutting-edge approaches in the social sciences, and examines the settlement patterns of Israeli Russian-speaking emigrants, their identity, social demographic profile, reasons of emigration, their economic achievements, identification, and status vis-à-vis host Jewish and non-Jewish environment, vision of Israel, migration interests and behavior, as well as their social and community networks, elites and institutions. Vladimir Ze’ev Khanin makes a significant contribution to migration theory, academic understanding of transnational Diasporas, and sheds a new light on the identity and structure of contemporary Israeli society. The book is based on the unique statistics from Israeli and other Government sources and sociological information obtained from the author’s first of this kind on-going study of Israeli Russian-speaking emigrant communities in different regions of the world.
Abstract: В статье рассматриваются некоторые понятия и термины, связанные с такими явлениями, как миграции, диаспора, постсоветские диаспоры, транснациональные сообщества. Опираясь на различные социологические исследования, автор доказывает, что современные российские евреи не являются классической диаспорой, а также так называемой «новой еврейской диаспорой». В настоящее время они представляют часть русскоязычного транснационального сообщества, базирующегося на системе различных связей. В то же время автор подчеркивает, что такое сообщество имеет временный характер, поскольку иммигранты во втором и третьем поколении все более полно интегрируются в принимающих обществах, в том числе в израильском.
Abstract: This detailed and thorough report is rapidly becoming the ‘must-read’ study on European Jews, taking the reader on an extraordinary journey through one thousand years of European Jewish history before arriving at the most comprehensive analysis of European Jewish demography today.
Written by leading Jewish demographers Professor Sergio DellaPergola and Dr Daniel Staetsky, the Chair and Director of JPR’s European Jewish Demography Unit respectively, it explores how the European Jewish population has ebbed and flowed over time. It begins as far back as the twelfth century, travelling through many years of population stability, until the tremendous growth of the nineteenth and early twentieth centuries, followed by the dramatic decline prompted by a combination of mass migration and the horrors of the Shoah. Extraordinarily, after all this time, the proportion of world Jewry living in Europe today is almost identical to the proportion living in Europe 900 years ago.
Using multiple definitions of Jewishness and a vast array of sources to determine the size of the contemporary population, the study proceeds to measure it in multiple ways, looking at the major blocs of the European Union and the European countries of the Former Soviet Union, as well as providing country-by-country analyses, ranging from major centres such as France, the UK, Germany and Hungary, to tiny territories such as Gibraltar, Monaco and even the Holy See.
The report also contains the most up-to-date analysis we have on the key mechanisms of demographic change in Europe, touching variously on patterns of migration in and out of Europe, fertility, intermarriage, conversion and age compositions. While the report itself is a fascinating and important read, the underlying data are essential tools for the JPR team to utilise as it supports Jewish organisations across the continent to plan for the future.
Abstract: La montée des revendications identitaires et l’affaiblissement de l’unité républicaine ont transformé le lien diasporique millénaire des juifs français envers Israël. Dans un contexte de pluri-appartenance et d’hyper-mobilité, leur identification semble même aboutir à un fort amalgame identitaire entre juifs et Israéliens, que l’importation du conflit israélo-arabe en France n’a fait qu’entériner. Percevant une trop grande différence face à la société majoritaire, nombre d’entre eux ont fait le choix du repli identitaire, voire même pour certains de migrer vers leur pays d’identification. Or, malgré la conception du retour qui caractérise leur installation en Israël, cette démarche nécessite une acclimatation à la société d’accueil. Cette double altérité mène à une recherche d’un entre-soi, que la plupart de ces migrants avait déjà développé en France. Ainsi, dans la confrontation à l’“autre’’, ils maintiennent une position communautaire, quel que soit leur pays de résidence.
Abstract: A large share of Russian/Soviet Jews, especially among younger cohorts, are descendants of intermarriage. In this essay, I reflect on the implications of the built-in ambivalence of these mixed ethnics, comparing their identity qualms and social strategies in their native Russia and after migration to Israel. My analysis draws upon participant observation and interviews conducted in Moscow, St. Petersburg, and across Israel over the last 20 years. My theoretical anchors are recent discussions on the evolving nature of Jewish identity, formed at the intersection of religion, ethnicity, and culture, in the context of ongoing intermarriage and assimilation. The comparison between the (ex-)Soviet and Israeli context underscores the role of local social constructions of ethno-religious belonging, nationalism, and citizenship as synergistic forces in shaping social locations of mixed ethnics. It also sheds light on the tactics of adjustment and “passing” among individuals with ambivalent ethnic identities who experience rapid social transformation or migration.
Abstract: The present study investigated the role of socio-demographic characteristics, social networks, and satisfaction with various aspects of life in predicting the emigration intentions of Jews living in Russia. The study’s subjects consisted of Jews and their relatives eligible for immigration to Israel under the Israeli Law of Return. The study’s participants (n = 824) lived in five metropolitan areas. Socio-demographic characteristics, social networks, and satisfaction with life in Russia together explained 23% of the variance in emigration intentions among Russian Jews. Specifically, stronger emigration intentions were associated with a younger age, a smaller number of Jewish ancestors, a lower level of religiosity, a smaller number of Russian friends, a larger number of friends living abroad, a lower level of psychological well-being, and dissatisfaction with the education and healthcare systems in Russia. In addition, Jews living in Moscow and St. Petersburg expressed stronger emigration intentions than Jews living in other cities in Russia.
Abstract: Настоящая книга представляет собой второе издание (исправленное и дополненное) книги автора "20 лет Большой алии: статистический анализ перемен", вышедшей в 2013 году, которая, в свою очередь, явилась логическим продолжением предыдущей книги автора “Еврейское население бывшего СССР в ХХ веке (социально- демографический анализ)”. Если первая книга автора была посвящена развитию со- ветского еврейства в стране исхода, то нынешняя – тем изменениям, которые претер- пела еврейская русскоязычная община в Израиле, где сейчас проживает ее бóльшая часть. Наш анализ охватывает период с начала 1990-х годов до настоящего времени, и включает динамику общей численности репатриантов по республикам исхода, их расселение по городам и регионам Израиля, демографические аспекты, образование (как взрослого населения, так и детей и молодежи), владение ивритом и английским языком, компьютерную грамотность, армейскую/национальную службу. Особое внима- ние уделяется профессиональному трудоустройству репатриантов, и в частности, специалистов с высшим образованием. Рассматриваются также изменения в эконо- мическом положении репатриантов, их состояние здоровья, а также общая удовлетво- ренность жизнью в Израиле, национальное самосознание, традиции и ценности. По сравнению с предыдущим изданием, данные уточнены в соответствии с новыми ис- точниками и с учетом тенденций последних лет. Данные по репатриантам сопоставляются со всем еврейским населением Израиля, а по возможности – с еврейскими иммигрантами из бывшего СССР в США и Германии. Книга предназначена для демографов, социологов, специалистов, занятых проблема- ми интеграции репатриантов в различных сферах и всех интересующихся данной про- блемой.
Abstract: This chapter offers a comparative overview of immigrant trajectories and inte-gration outcomes of Russian-Jewish youths (the so-called 1.5 generation) who immigrated to Israel and Germany with their families over the last 25 years. At the outset, I compare Israeli and German reception contexts and policies and present the generic features of the 1.5 immigrant generation. Next I overview the Israeli research findings on Russian Israeli 1.5ers – their schooling, social mobility, cultural and linguistic practices, parents’ role in their integration, and juxtapose them with (still limited) German data. e final section presents two recent German studies of young Russian-Jewish adults and the initial findings from my own study among these immigrants living in four German cities. My interviews with 20 men and women, mostly successful professionals or entrepreneurs, indicate that their upward social mobility was facilitated by the continuous welfare support of their families, school integration programs, and low financial barriers to higher education. Despite common occupation-al and social downgrading of the parental generation in both countries, the 1.5-ers in Israel had to struggle harder to overcome their inherent immigrant disadvantage vs. native peers to access good schools and professional careers. Most young immigrants deem full assimilation in the host country’s main-stream unattainable and opt instead for a bilingual and/or bicultural strategy of integration
