Search results

Your search found 93 items
Previous | Next
Sort: Relevance | Topics | Title | Author | Publication Year View all 1 2
Home  / Search Results
Date: 2020
Abstract: This chapter analyses the intersections between Judaism, conversion, belonging, and gender, through the lived material practice of the tallit. Conversion to a religious tradition is not merely a change in mind set, but rather implies the learning, performance and negotiation of a religious habitus. This is especially the case with conversions to Judaism, or giyur, which focuses on the learning of practices and commitment to synagogue life. Such process of ‘self-making’ is directly related to questions of gender and the possibility of taking on certain objects and tasks. Drawing on ethnographic fieldwork, this chapter traces how conversion materialises in daily ritual practice for women in various Jewish communities in the specific ritual use of the prayer shawl, or tallit. Gender equality has been one of the prime topics by which liberal Judaism came to distinguish itself from orthodoxy in the Netherlands. A symbol of this difference is the use of the tallit by women, both in the local Dutch context as well as internationally. Historically, women have been excluded from Shul life, and wearing a tallit, as is permitted in liberal synagogues, can be revolutionary as a marker of inclusion. For converted women in the Jewish diaspora of the Netherlands, wearing the tallit in service can be a confirmation of their Jewishness, but is more often met with ambivalence. Some don’t practice, because they do not want to disturb the status quo, or because they see value in gender segregation in shul. Others do, for equally varied reasons, from political quests for emancipation, to pious desires for submission and devotion. As a compromise, specific forms of ‘women’s tallit’ have entered the synagogues, worn by women who do so out of pious desire. This chapter starts from these various prayer shawl practices, to trace broader questions of belonging. It asks not only how this object is used, but also which types of gender discourses, pious desires, and notions of agency are expressed through the use (or lack thereof) of a tallit.
Date: 2020
Date: 2019
Abstract: Религиозная идентичность, даже в рамках одного течения прогрессивного иудаизма, является неоднородной и во многом зависит от культурного, политического и социального контекстов, в котором находится та или иная община. Прогрессивное течение призвано гармонизировать современный мир и традицию иудаизма в соответствии с запросами индивида. Основная проблема предлагаемого исследования связана с тем, что на уровне идеологии — учения прогрессивного иудаизма — существует определенный набор маркеров идентичности, но на практике — в отдельных общинах — этот набор может трансформироваться. Для выявления устойчивой модели идентичности в прогрессивном иудаизме необходимо рассматривать отдельные кейсы — российский случай является одним из них и заслуживает тщательного научного анализа
(автор рассматривает общину «Ле-Дор Ва-Дор»). Реконструируемая на основе идей Клода Монтефиоре и Лили Монтегю философия прогрессивного иудаизма сравнивается в настоящей статье с российским вариантом прогрессивного иудаизма. В результате исследования автор приходит к выводу о том, что идентичность в общине «Ле-Дор Ва-Дор» конструируется за счет философской идеи универсализма, которая позволяет людям нееврейского происхождения становиться членами общины. Философское обоснование модификации ритуалов основано на концепции Informed choice. Сравнение общей философской мысли в прогрессивном иудаизме с учением в общине «Ле-Дор Ва-Дор» показывает, что сообщество
вырабатывает определенные стратегии идентичности исходя из культурного контекста. Влияние культурного контекста отразилось в отношении к однополым бракам, а также в некоторых ритуальных сторонах жизни указанной общины в России
Date: 2019
Abstract: Статья посвящена истории обряда капарот и его сегодняшней практике в московских общинах. Автор рассматривает различные версии возникновения обычая и его интеграции в еврейскую среду. До начала XX в. обряд капарот был популярен среди ашкеназского еврейства, но после Катастрофы ситуация изменилась.
Последующие годы в Советском Союзе также не способствовали восстановлению религиозной жизни и любому проявлению еврейской идентичности. О капарот напоминали лишь пословицы и поговорки. Но со сменой власти многое в жизни российских евреев изменилось, появилась возможность «вспомнить» обряд. Однако в новых реалиях обычай выглядел совсем не гуманно, поэтому большинство из тех, кто придерживается этой практики, заменяют живую птицу (в обряде ее крутят над головой и затем режут) деньгами, что тоже встречается в еврейской традиции. Представителями московского еврейского общества капарот воспринимается в том числе как акт благотворительности. Можно предположить, что такое
понимание обряда со временем может отодвинуть на второй план идею искупительного замещения, которая была изначально в нем заложена.
Date: 2020
Abstract: Формирование этнической идентичности у современных еврейских детей в России связано с рядом различных факторов. Считается, что религиозное воспитание, исполнение религиозных практик, следование законам иудаизма не являются значительными факторами при формировании этнической идентичности большинства взрослых евреев, выросших в СССР и живущих сегодня в Российской Федерации. Однако в конфессиональном воспитании детей семья играет важнейшую роль, а соблюдение еврейских религиозных обрядов становится базой для их самоидентификации. Если проанализировать, каких именно еврейских обычаев придерживаются дети российских евреев, можно понять принципы формирования их еврейской идентичности. Следует также отметить связь между степенью религиозности родителей и их стремлением
воспитывать детей в русле иудейской традиции
Author(s): Kowalska, Katarzyna
Date: 2021
Abstract: Shabbat day with its ritual phases and liturgies, chosen as a focus for this study, presents an ideological paradox, with notions of both particularism and universalism (P/U) in the core of its narrative. Ritual with all its elements, such as participants, objects, space, music, body gestures and style of service, provide additional meaning to what is embedded in the words, and this needs to be taken into consideration while examining the ideology of a prayerbook. The ritual process may affect or alter their P/U meaning.

Thus, to advance the debate in discussing P/U in the contemporary British Jewish Orthodox, Reform and Liberal prayerbooks and ritual, I engage here with Judaism as a vernacular religion. Because it is not enough to examine only verbal expressions of the prayerbooks, I also consider the verbal, behavioural and material expressions of religious belief. I identify and critically assess various strategies, which depend for their effectiveness on the approach to change of specific worshippers and prayer leaders, and that are deployed in order to remove or minimize the impact of undesired particularistic formulations.

Drawing these threads together, I triangulate the reading of Shabbat texts with ethnographical methodologies, thereby providing a better understanding of the way in which Jewish liturgy works as lived religion. The thesis contributes to further discussion of P/U notions within Jewish liturgy and serves to advance methodological thinking about siddurim and Jewish ritual.
Date: 2021
Abstract: Throughout 2021, JPR researchers Professor Sergio DellaPergola and Dr Daniel Staetsky analysed the responses of over 16,000 European Jews in 12 European countries who participated in the European Union Agency for Fundamental Rights survey conducted by JPR and Ipsos in 2018. The result of their hard work and innovative approach is ‘The Jewish identities of European Jews’, a study into the what, why and how of Jewish identity.

The report finds some extraordinary differences and similarities between Jews across Europe, including:

European Jews are much more likely to see themselves as a religious minority than an ethnic one, yet fewer than half of all Jewish adults across Europe light candles most Friday nights;
Jewish identity is strongest in Belgium, the UK, France, Austria, Spain and Italy, and weakest in Hungary and Poland;
The memory of the Holocaust and combating antisemitism played a more important part in people’s Jewish identity than support for Israel, belief in God or charitable giving. Rising perceptions of antisemitism may have stimulated a stronger bond with Jewish peoplehood;
Only about half of all Jews in Europe identify with a particular denomination, although there are significant differences at the national level;
Higher proportions of younger Jews are religiously observant than older Jews;
Belgium has the largest proportion of Jews identifying as Orthodox in its Jewish population, followed by the UK, Italy, France and Austria;
Spain has the largest proportion of Jews identifying as Reform/Progressive, followed by Germany and the Netherlands;
Levels of attachment to the European Union among European Jews are higher than, or very similar to, levels of attachment among their fellow citizens in the countries in which they live
Author(s): Ostrovskaya, Elena
Date: 2016
Author(s): Ostrovskaya, Elena
Date: 2016
Author(s): Ostrovskaya, Elena
Date: 2021
Date: 2016
Author(s): Picard, Jacques
Date: 2013
Author(s): Yelenskyi, Viktor
Date: 2020
Date: 2011
Abstract: Книга содержит результаты комплексного социологического исследования российского еврейства, проведенного в 2010 году фондом "Общественная экспертиза" под руководством Игоря Яковенко. Результатом исследования стала представленная авторами гипотеза о структурно-функциональной модели еврейского мира, раскрывающая причины двух главных аномалий еврейского народа: механизма уникального трехтысяче-летнего выживания еврейской цивилизации и непропорционально большого вклада евреев в науку и культуру XX века.
В исследовании впервые дан сравнительный социологический анализ ашкеназов и горских евреев, в ходе которого доказана гипотеза о полиэтнической структуре российского еврейства.
Анализ фундаментального внутреннего противоречия между соблюдающими евреями "ядра" и ассимилированными евреями "оболочки", а также исследование "мембраны", отделяющей еврейский мир от нееврейского, позволили авторам выдвинуть гипотезу об ошибочности прогнозов об "умирании российского еврейства" и скором "конце еврейской цивилизации" и ее трансформации в неоэтнос.
Исходной точкой исследования стал семантический и социологический анализ понятия Jewish Peoplehood (принадлежность к еврейскому народу), которое, по мнению авторов, имеет шанс стать одной из несущих конструкций нового понятийного аппарата, необходимого для описания современного еврейства.
Author(s): Tübel, Susanne
Date: 2020
Date: 2021
Abstract: With Finnish independence in 1917, long-awaited legislative reforms were put in force in the country. Jews gained the right to obtain Finnish citizenship. The same year, the Finnish Parliament implemented the Civil Marriage Act (CMA), allowing the country’s Jewish citizens to marry non-Jews without converting to Christianity. In 1922, the constitutional right to freedom of religion was affirmed in the Freedom of Religion Act (FRA), granting the right to practice religion in public and private and allowing Finnish citizens to refrain from belonging to any religious community altogether. The FRA also addressed the question of children whose parents belonged to different religious congregations or who were unaffiliated. The FRA defined the religious affiliation of children after their father; this was, however, against the Orthodox Jewish law (halakhah) that the local Finnish Jewish communities wished to follow, which traced a child’s religious affiliation matrilineally.

Due to the small size of the Jewish marriage market and to the secularizing tendencies of the Jewish congregations, the number of intermarriages started to grow in the early twentieth century, and soon, they became a characteristic phenomenon of Finnish Jewish realities. This resulted in a growing number of halakhically non-Jewish children. Thus, the communities faced several challenges in terms of their administration and everyday practices.

This article-based dissertation provides an overview of Finnish-Jewish intermarriages from 1917 until the present by analyzing archival materials together with newly collected semi-structured ethnographic interviews. The interviews were conducted with members of the communities who are partners in intermarriages, either as individuals who married out or as individuals who married in and converted to Judaism. The key theoretical underpinning of the study is vernacular religion, which is complemented by relevant international research on contemporary interreligious Jewish families.

The results of the study show that while most informants understand Jewish law flexibly and rarely consider themselves “religious,” the differences between the practices of intermarried men and women are remarkable. Whereas women employ creativity and “do Judaism” to establish practices they consider meaningful for their Jewishness and Jewish identity, men tend to draw on their cultural heritage and often refrain from creative practices. The study also indicates that the adult conversion of women is far more common than that of men, making conversion a gendered phenomenon in the Finnish Jewish communities. Most informants of this study “do Judaism” in various ways and often choose to perform certain traditions to strengthen their connection to Judaism and ensure Jewish continuity through their children. Intermarried members and converts form a large part of the Finnish Jewish communities, and thus the results shed light on patterns that can be assumed to characterize multiple Finnish Jewish households.
Date: 2020
Abstract: Статья посвящена проблеме межэтнических брачных союзов, в основу исследования легли экспедиционные материалы, собранные в Приднестровье в 2017-2019 гг. В еврейской среде в советский период традиция смешанных браков получает широкое распространение, такие союзы приводят к трансформации классического определения еврейства, что в свою очередь оказывает влияние на представления партнеров о собственной идентичности. Авторами было собрано и проанализировано 29 интервью с информантами (евреями и неевреями), состоявшими в смешанных браках, и их детьми; были выделены три основных зоны напряжения в межэтнических семьях (восприятие данного союза окружающими, имянаречение ребенка и похороны) и три стратегии преодоления напряжения: выбор нейтральной и светской традиции; компромисс (сочетание двух традиций) и интеграция одного из партнеров в культуру другого. В качестве зоны кросс-культурного взаимодействия информанты выделяли праздники; связанные с ними традиции, как правило, были смешанными (например, Песах и Пасха). Авторы приходят к выводу, что описываемый синтез культур приводит к дрейфу идентичности информантов и трансформации представлений о «настоящем еврее», согласно которым знания о традиции или практические навыки становятся важнее принципов галахи.
Author(s): Rock, Jonna
Date: 2019
Abstract: This study analyzes issues of language and Jewish identification pertaining to the Sephardim in Sarajevo. Complexity of the Sarajevo Sephardi history means that I explore Bosnia-Herzegovina/Yugoslavia, Israel and Spain as possible identity-creating factors for the Sephardim in Sarajevo today. My findings show that the elderly Sephardic generation insist on calling their language Serbo-Croatian, whereas the younger generations do not really know what language they speak – and laugh about the linguistic situation in Sarajevo, or rely on made-up categories such as ‘Sarajevan.’ None of the interviewees emphasize the maintenance of Judeo-Spanish as a crucial condition for the continuation of Sephardic culture in Sarajevo. Similarly, the celebration of Jewish holidays is more important for the maintenance of identity across the generations than speaking a Jewish language. At the same time, the individuals also assert alternative forms of being Bosnian, ones that encompass multiple ethnicities and religious ascriptions. All the youngest interviewees however fear that the Sarajevo Sephardic identity will disappear in a near future. Unique characteristics of Sarajevo Sephardim include the status of the Sephardim and minorities in Bosnia and Herzegovina given (1) the discriminatory Bosnian Constitution; (2) the absence of a law in Bosnia on the return of property; (3) the special situation wherein three major ethnic groups, and not just a single, ethnically homogeneous ‘majority,’ dominate the country; (4) the lack of a well-developed Jewish cultural infrastructure. Despite all of this, a rapprochement between the Sarajevo Jewish Community members and their religion and tradition is taking place. This phenomenon is partly attributable to the Community’s young religious activist and chazan, Igor Kožemjakin, who has attracted younger members to the religious services.
Date: 2021
Author(s): Salner, Peter
Date: 2018
Abstract: Kniha sa zaoberá židovskou komunitou v období po novembri 1989. Úvodné časti (Úvod, Výskum, Literatúra) majú informatívny charakter. Ťažisko knihy tvoria tri kapitoly. Prvá z nich, nazvaná Komunita, sumarizuje vznik Ústredného zväzu Židovských náboženských obcí a jeho vzťahy s náboženskými obcami. Priestor dostala aj charakteristika základných pojomov, súčasné aktivity a dve dôležité inštitúcie židovskej komunity: Dokumentačné stredisko holokaustu a Židovské komunitné múzeum, ktoré pôsobí v priestoroch bratislavskej synagógy.

Druhá kapitola si všíma dva historické sviatky (Pesach a Chanuka), ktoré porovnáva s prejavmi pripomienok holokaustu. Autor analyzuje spoločné a rozdielne znaky, premeny v čase, ale hlavne význam, aký majú tieto príležitosti pre súčasníkov.

V kapitole Symboly autor analyzuje a prepája zdanlivo nesúvisiace fenomény, ako sú synagóga, kaviareň, židovský humor či memoriál Chatama Sofera.

Záver monografie ukazuje, že pre zložité súčasné procesy sú charakteristické tri zdanlivo jednoduché pojmy: zjednodušovanie, individualizácia a najmä selektívny prístup k tradičným religióznym a sviatočným javom. V praxi to znamená prechod od kolektívnej realizácie aktivít k individuálnym prejavom, od verejného k súkromnému a v konečnom dôsledku od komplexného k selektívnemu. Predovšetkým faktor selektívnosti sa javí ako určujúci pri analýze súčasného stavu a úvahách o možných trendoch budúcnosti.
Date: 2020
Abstract: JPR’s COVID-19 survey looks at how Jews have been impacted by the pandemic in terms of their health, jobs, finances, relationships and Jewish lives. The findings are being shared in a series of short reports looking at key policy issues, and this one focuses on the issue of how comfortable Jews feel about attending Jewish activities and events in person.

Drawing on survey responses from July 2020, it finds that whilst Jews situate themselves across the full length of the ‘comfort scale’ (running from very comfortable to very uncomfortable), there is a clear leaning towards the uncomfortable end.

Unsurprisingly, those who are uncomfortable are likely to be in older age bands and/or suffering from health conditions that make them particularly vulnerable to the virus. Similarly, those who have had the virus and continue to suffer from secondary symptoms (i.e. ‘Long COVID’) also tend to be uncomfortable about attending events in person.

However, there are some interesting exceptions. The most elderly appear to feel more comfortable than average, and the youngest age bands (those aged 16-24) feel more uncomfortable than average. Those who have had COVID-19 and recovered feel more comfortable than those who have not. And those who have experienced job losses, or have been furloughed, are rather less comfortable than those whose working loves have remained reasonably stable.

It is also very striking to see that, denominationally, the Strictly Orthodox feel most comfortable about attending in-person events, whereas non-synagogue members feel most uncomfortable. Members of other ‘mainstream’ denominations cluster together in between. However, people’s level of religiosity is actually a slightly better predictor than denomination of how comfortable they feel about attending community activities or events in person – those with strong religiosity are most likely to feel comfortable, and those with weak religiosity most likely to feel uncomfortable.

Perhaps most interestingly, there is an important relationship between how comfortable people feel about attending community activities and events in person, and their general state of mental health. Those showing signs of psychological distress feel notably less comfortable than others.

Brief details about the methodology used in the survey are contained in the report. A more detailed methodological is being prepared and will be available shortly.
Date: 2015
Abstract: À travers un retour sur nos terrains ethnologiques respectifs, nous nous proposons de comprendre comment se construisent les espaces du culte dans les rapports de genre. Ces terrains sont situés dans la périphérie parisienne, à Sarcelles, qui a connu une concentration importante de « populations juives », émigrées d’Afrique du Nord, depuis une ou deux générations; à Marseille et dans sa périphérie, première région où les « populations musulmanes » émigrées se sont installées en métropole, qui aujourd’hui sont majoritairement d’origine maghrébine et comorienne. Mais ils sont essentiellement circonscrits par des pratiques juives et musulmanes qui peuvent être multisituées et plurielles davantage que par des sites particuliers.

Nous souhaitons entrer dans les rapports de genre autrement qu’à partir des rapports constitués, ceux qui attribuent, en particulier dans l’univers religieux, des places différentes aux hommes et aux femmes contribuant à construire des positions et des identifications sexuées, conscientes ou non. Nous interrogeons donc les positions affichées, montrant la dynamique des relations, des jeux, des non-dits, prenant en compte les interactions entre les deux positions sexuées. De même, tenant compte de la façon dont les sujets construisent l’espace du culte, nos contributions respectives portent sur une ethnologie du quotidien, privilégiant l’étude des interstices et des entre-deux établissant ainsi une comparaison entre nos deux terrains par l’analyse d’axes transversaux.
Nous entendons « espace du culte » au sens d’un espace, qui sans être nécessairement construit à cet effet, est cependant institué et clairement défini spatialement et temporellement. Nous ne restreignons pas l’espace du culte à celui de la synagogue ou de la mosquée, d’une part parce que les édifices officiels sont trop étroits pour contenir la masse des fidèles qui investissent d’autres lieux ; d’autre part, parce que dans le judaïsme, comme en islam, les femmes ne sont pas obligées de fréquenter les lieux de culte au même titre que les hommes. Nous analysons donc plusieurs types d’espace – intermédiaire, interstitiel, privé mais sacralisé par des rituels – ainsi que les modalités de leur investissement. Ceux qui sont officiellement dédiés au culte doivent leur caractère religieux à la pratique collective permettant au groupe de faire communauté le temps d’un office. Mais ces lieux sont investis aussi par des relations sociales profanes et marqués par une alternance de temps religieux et de temps ordinaires. La multifonctionnalité des espaces du culte induit des spatialités mobiles liées aux diverses temporalités. Les temporalités, dans les espaces du culte, alternent temps ordinaires et temps religieux. Il arrive que des interactions sociales liées aux temps ordinaires interviennent dans les temps religieux et inversement. Les temporalités ne sont donc pas fixes mais aussi fluctuantes que les espaces sont poreux.

Au delà des règles dogmatiques légiférant l’accès des observantes juives ou musulmanes aux espaces du culte et qui contribuent à assigner un statut différencié aux femmes, nous verrons que la position et les identifications sexuées se construisent aussi dans l’interaction à l’autre.

Dans cette contribution, nous n’avons pas cherché à neutraliser le genre des chercheures pas plus que celui des sujets. Les situations vécues ont des effets sur l’ethnologue qui l’amènent à négocier et reconstruire constamment sa posture. Elles sont décrites ici comme des situations interstitielles, « d’entre-deux » ; comme des révélateurs de la construction sociale des genres, d’enjeux de statuts et de pouvoir qui nous informent sur le contexte « minoritaire » de l’islam et du judaïsme dans la société laïque française.
Date: 2015
Author(s): Huber, Jasmina
Date: 2017
Date: 2000
Date: 2001