Search results

Your search found 612 items
Previous | Next
Sort: Relevance | Topics | Title | Author | Publication Year
turned off because more than 500 resultsView all
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 > >>
Home  / Search Results
Author(s): Sheveliov, Dymitry
Date: 2018
Abstract: На протяжении почти 30 лет, прошедших после распада СССР в 1991 году, численность еврейского населения Беларуси постоянно сокращалась вследствие ассимиляции, естественной убыли (депопуляции) и особенно ‑ эмиграции из страны. Еврейские общинные организации оценивают численность еврейского населения республики на сегодняшний момент либо 9-15, либо 30-40 тысяч человек. Тем не менее, в стране действует разветвленная сеть городских, религиозных, культурных и других еврейских организаций, объединенных в три, иногда соперничающие друг с другом «зонтичные» структуры. Лоббистские возможности еврейских организаций, которые в Беларуси, в отличие от иных постсоветских республик, не находятся под опекой крупного частного бизнеса или межрегиональных еврейских объединений, ограничены и потому фактически зависят от личных связей отдельных общинных лидеров с представителями власти. Интерес широкой публики к еврейской истории и культуре; желание властей превратить еврейскую историю Беларуси в дипломатический и политический бренд и продвижение, в рамках политики развития туризма в стране, идеи международного еврейского паломничества к «сакральным иудейским объектам», по аналогии с паломничеством иудеев на Украину в период осенних праздников ‑ перспективы общинной жизни Беларуси в ближайшие годы.
Date: 2019
Abstract: Идущий в России очередной виток дискуссии о ликвидации ряда «дотационных» национальных автономий путем их слияния с более состоятельными в хозяйственном и бюджетном смысле соседними регионами страны, напрямую касается и возможного изменения статуса основанной в мае 1934 года Еврейской автономной области. Хотя мотивы данного шага преимущественно финансово-экономические, лишение ЕАО, единственного оставшегося в мире примера, пусть на декларативном уровне, реализации «территориалистской» модели национального самоопределения еврейского народа, нанесет немалый символический и содержательный ущерб российской еврейской общине и стране в целом. Особенно, если принять во внимание идущий в последние десятилетия в области процесс возрождения еврейской культурной жизни и то, что сама по себе ЕАО, как бренд, может в долгосрочной перспективе оказаться экономически эффективен.
Date: 2019
Abstract: Катастрофа европейского еврейства привела к почти полному исчезновению еврейской общины Германии. Чудо случилось в 1990-х годах, когда русскоязычные евреи стали тысячами прибывать в эту страну. Для местных евреев неожиданная иммиграция казалась удачным шансом, выпавшим еврейским сообществам и обществу в целом. Однако первое поколение русско-еврейских иммигрантов столкнулось с большим числом социальных проблем и трудностей интеграции на рынок труда. К этому следует добавить культурное отчуждение от немецкого общества и серьезные различия в культуре, ментальности и идентичности с местными еврейскими общинами. А также конфликты между старожилами и новоприбывшими относительно желаемых моделей организации еврейской жизни – в силу чего и через тридцать лет после начала иммиграции русские евреи все еще мало представлены в общенациональном еврейском руководстве. И все же, впервые после окончания Второй мировой войны у еврейских общин Германии появился шанс построить плюралистическую модель религиозных, культурных, образовательных и политических проектов. Второе поколение русских евреев Германии не сталкивается с проблемами интеграции, подобные проблемам родителей, и большинство из этого поколения вольется в немецкий средний класс и профессиональную элиту страны – или уже находятся там. Но при этом совершенно непонятно пока, до какой степени второе поколение русских евреев будет искать собственные корни, интересоваться еврейским наследием и участвовать в жизни еврейских общин.
Date: 2019
Abstract: Концепция «двойной лояльности» в еврейском случае подразумевает, что еврей стоит на стороне Израиля вне зависимости от страны своего проживания, а принцип Талмуда, известный как «Закон государства обязателен для исполнения евреями» (Дина де-мальхута дина) часто рассматривается как требование к еврею придерживаться лояльности тому государству, где он живет. Попытка многих советских евреев, на разных этапах послевоенной истории этой страны, совмещать патриотизм в отношении страны проживания и преданность Израилю, воспринимался властями СССР как вызов и повод для репрессивных кампаний. Нынешняя ситуация в постсоветских странах в целом иная, и ближе к подходу современных демократических государств, признающих феномен «поли-лояльности» и двойного гражданства, закрепленного межправительственными соглашениями и программами о развитии культурных, научных, деловых и других связей.
Date: 2019
Abstract: В статье, опубликованной в выпуске № 15 EAJ Policy papers, Олаф Глокнер перечисляет проблемы, с которыми столкнулось первое поколение русскоязычных евреев-иммигрантов в Германии. Однако завершает свой анализ позитивными перспективами развития еврейской общины этой страны. Насколько его оптимизм оправдан? Похоже, что отчужденность евреев-иммигрантов в Германии от местного общества и еврейских общин оказалась даже глубже, чем казалось ранее, и в каком-то смысле охватывает и намного более профессионально и культурно интегрированное поколение молодого и раннего среднего возраста. Потому в Европе более чем в других местах сохранение русско-еврейского самосознания является фактором сохранения еврейской идентичности вообще. Альтернативой ей является усвоение не столько «местного еврейского» сколько собственно нееврейского гражданского идентификационного компонента. Смогут ли транснациональные зонтичные еврейские структуры ответить на этот вызов, пока «поезд» еще окончательно не ушел?
Author(s): Vuola, Elina
Date: 2019
Date: 2018
Abstract: This article is about new identities experienced by Russian Jews and the construction of the Jewish community. Jewish identity in the Soviet Union was based solely on ethnicity. Soviet passports contained the graph of ethnicity and Jews were considered to be a nationality. It is important to stress on the fact that Jewish identity in the Soviet Union can be characterised as a negative one. It was through the State antisemitism that Jews were defined, being suppressed and discriminated in the social field. With the collapse of The Soviet Union, the situation changed dramatically: those who had been discriminated obtained a rare opportunity to reconstruct their Jewish identity through religion, the rebirth of Jewish
tradition and equal rights with the rest of the population. With all that, the auto-definition through ethnicity still persist, among the young generation as well as among the older ones. The quantitative part of my research shows that around 50% of respondents suppose that it is one’s parentage that defines one’s jewishness. In this work I also pay attention to family
transmission and collective memory and their contribution to the construction of new types of identities. I show that the identity the young generation obtained from their parents needed to be developed in the new post-soviet reality. So, they have transformed the “passive”, negative
Soviet-time identity into new ones, religious or secular, - the principal point is that they are “active”. The construction of active identity demands the construction of the environment, the community. In the second part of the article I demonstrate the way this community functions in social, cultural and political spheres. I take the president elections of 2018 in Russia as an example of community act, following the possible trajectories of vote as well as problematizing the existence of community vote among Jews on contemporary Russia. Within the framework of the research I took 20 interviews with Jews from different types of communities: the orthodox communities, the reformist one, as well as from so called “secular Jews” attending events in various Jewish clubs and organisations. I also distributed a questionnaire (100 answers) containing questions on the two basic topics of the research: the construction of Jewish identities and the political identity of the respondents.
Author(s): Vedenyapina, Dasha
Date: 2018
Abstract: My thesis is about new identities experienced by Russian Jews and the construction of the Jewish community. Jewish identity in the Soviet Union was based solely on ethnicity. Soviet passports contained the graph of ethnicity and Jews were considered to be a nationality. It is important to stress on the fact that Jewish identity in the Soviet Union can be characterised as a negative one. It was through the State antisemitism that Jews were defined, being suppressed and discriminated in the social field. With the collapse of The Soviet Union, the situation changed dramatically: those who had been discriminated obtained a rare opportunity to reconstruct their Jewish identity through religion, the rebirth of Jewish tradition and equal rights with the rest of the population. With all that, the auto-definition through ethnicity still persist, among the young generation as well as among the older ones. The quantitative part of my research shows that around 50% of respondents suppose that it is one’s parentage that defines one’s jewishness. In this work I also pay attention to family transmission and collective memory and their contribution to the construction of new types of identities.

I show that the identity the young generation obtained from their parents needed to be developed in the new post-soviet reality. So, they have transformed the “passive”, negative Soviet-time identity into new ones, religious or secular, - the principal point is that they are “active”. The construction of active identity demands the construction of the environment, the community. In the second part of the thesis I demonstrate the way this community functions in social, cultural and political spheres. I take the president elections of 2018 in Russia as an example of community act, following the possible trajectories of vote as well as problematizing the existence of community vote among Jews on contemporary Russia.

Within the framework of my thesis I took 15 interviews with Jews from different types of communities: the orthodox communities, the reformist one, as well as from so called “secular Jews” attending events in various Jewish clubs and organisations. I also distributed a questionnaire (84 answers) containing questions on the two basic topics of the research: the construction of Jewish identities and the political identity of the respondents.
Author(s): Schaum, Ina
Date: 2018
Abstract: Im Zentrum des Dissertationsprojektes steht die empirisch verankerte Erarbeitung einer intersektionellen, feministischen Theorie von Liebe und Liebesbeziehungen als Orte des Doing Gender in Verschränkung mit Doing Being Jewish (Jüdischsein) bzw. mit Doing Being German (Deutschsein). Was Jüdischsein und Deutschsein bedeutet und wie es konzeptualisiert werden kann, soll durch die Erhebung narrativer Interview empirisch rekonstruiert werden.

Die Dissertation hat zwei Ausgangspunkte. Der erste ist, sich Liebe als eigenständigem Forschungsgegenstand feministischer Analyse zuzuwenden. In Liebesbeziehungen – als verkörperlichte Erfahrungen von Liebe und Begehren, Macht und Dominanz – werden Geschlechterverhältnisse und andere Ungleichverhältnisse und damit zusammenhängend vergeschlechtlichte Arbeitsteilungen von care work und emotional work (re)produziert, verändert, aufgehoben oder legitimiert. Der zweite Ausgangspunkt ist die Feststellung von Kurt Grünberg in seiner Studie „Liebe nach Auschwitz“ (2000), dass Liebesbeziehungen den wohl intimsten Kontakt zwischen Nachkommen von Überlebenden der Shoah und Nachkommen von Täter*innen, Mitläufer*innen und Nazi-Sympathisant*innen im Land der Täter*innen und Opfer bilden. Vor dem Hintergrund der Shoah und der Nürnberger Gesetze von 1935, welche das sogenannte „Blutschutzgesetz“ und das Verbot von Eheschließungen und Geschlechtsverkehr zwischen Juden/Jüdinnen* und Nicht-Juden/Jüdinnen* umfassten, ist zu fragen, welche Gefühlserbschaften und Erinnerungen (active memory) an die Folgegenerationen weitergegeben werden und wie intime Beziehungen und Liebesbeziehungen davon (nicht) beeinflusst werden. Die beiden Ausgangspunkte sollen miteinander verknüpft werden, um eine kritische, intersektionelle feministische Analyseperspektive in Bezug auf Liebesbeziehungen als auch auf die komplexen Differenz- und Identitätskonstruktionen von Jüdischsein und Deutschsein einzunehmen.

Außerdem sollen forschungsethische Überlegungen in Hinblick auf Theoriebildungsprozesse, Methodenentwicklung und Ergebnisdarstellung im Kontext der „negativen deutsch-jüdischen Symbiose“ (Diner 1986) einerseits und einer feministischen Epistemologie des „situierten Wissens“ (Haraway 1988) andererseits entwickelt werden, da die individuelle, familiäre und soziale Verstrickung mit dem Nationalsozialismus keine Position der Unbeteiligtheit zulässt und eine reflektierte und selbstkritische Positionierung von mir als Forscherin verlangt.
Author(s): Salner, Peter
Date: 2015
Author(s): Dajč, Haris
Date: 2017
Abstract: Once one of the most numerous and prosperous minorities in Yugoslavia, the number of Jews declined from over 80,000 to 15,000 in the years aer WW2. is number further decreased due to migration to Israel in the first post-war years, and further impoverishment took place because of confiscation and restitution of the majority of private and communal Jewish property, and enforced renouncing of Yugoslav citizenship. e first multi-party elections in Yugoslavia brought to power nationalist elements in all republics, which was followed by civil war, and the breaking of socialist Yugoslavia. Jews of Yugoslavia found themselves on different warring sides. Fragmentation on all confronted sides made the Jewish community even more vulnerable. A huge majority of former Warsaw Pact members aer the Berlin wall fell passed laws for restitution of property taken by the state in post WW2 period. Jews of Yugoslavia, in several new states, had promises from state offi cials that their property would be restituted and errors made half a century ago would be rectified. e only case where such a promise came true was Serbia. In 2011 Serbia passed General Restitution Law concerning individuals, therefore also Jews. In 2006 Serbia passed Law on property of the religious communities that also included Jewish community and that helped restitution of the Jewish communal property. e state of Serbia is the only state in the region that passed the Jewish Lex Specialis that concerns on Jewish property with no successor but also unclaimed Jewish property in February 2016. Croatia passed a General Restitution Law in 1996, and amended it in 2002, but it only affects property nationalized aer May 1945. at Law is limited to direct successors who are Croatian citizens or citizens of countries which have bilateral agreements with Croatia. Due to very high taxes, in some cases reaching 25% of property value, a lot of Jewish requests remained unsolved. Bosnia and Herzegovina is one of the rare European countries that did not pass such a law. Moreover, the BIH constitution declares three constituent nations: Serbs, Croats and Bosnians, while others as minorities cannot be nominated for state positions, according to chapters IV and V of the BIH constitution (Sejdić and Finci v. Bosnia and Herzegovina). is paper aims to give insight into the economic power of Jews just before the breakdown of Yugoslavia, and the current economic situation of Jewish communities in Serbia, Croatia and BIH, with a special emphasis on their economic, legal and social position in the last two decades. is restitution issue is very important for it shows how much goodwill states have for helping their local Jewish communities. e research material is obtained from local Jewish communities, periodicals, reports, interviews, conferences, scientific journals and statistical data of all three states and various Jewish organization. Facing the past, admitting and rectifying remain open issues in those countries, and they are excellent indicators of the progress achieved in the last 25 years.
Author(s): Cohen, Barry
Date: 2018
Author(s): Miller, Stephen H.
Date: 2018
Abstract: JPR has been conducting research on Jews in Britain for many years, allowing us to explore trends in Jewish life over time. This study takes four major datasets, spanning close to quarter of a century, to investigate an important and challenging question: is there a negative correlation between high academic achievement and Jewish community engagement? Or, more simply, are the most academically qualified Jews turning away from Jewish communal life?

The answer appears to be yes. It demonstrates that:

• Jews with postgraduate qualifications are, on average, the least engaged members of the Jewish community;
• The gap in levels of Jewish communal engagement between postgraduates and others is particularly substantial in areas such as synagogue membership, outmarriage, charitable priorities and support for Israeli government policy
• Highly educated Jews are about half as likely as non-graduates to see their fellow Jews as a source of natural support, or to express concern about Jewish continuity.

However, high academic achievers are more likely than others to cite positive traits and values (such as fairness, respect, dislike of prejudice, love of learning) as examples of how they feel their Jewishness has affected them.

The report author, Professor Stephen H. Miller OBE, one of the leading experts in the social scientific study of British Jews and senior adviser to JPR’s research team, also notes that the drop in Jewish engagement seen in highly educated Jews can be largely attributed to their more critical evaluation of the Jewish community, rather than any weakness in their personal identity as Jews.

So, in short, the fundamental message of this study is a challenging one for Jews of all types. It indicates that the most academically qualified Jews are turning away from organised Jewish life in unusually high numbers, because the types of Jewishness they find there fail to resonate with the ways in which they understand their own Jewish identities.

It leaves us with at least two critical questions: (i) is academia a detrimental environment for Jews, teaching them to think in ways that implicitly undermine their links with Jewish life (or, viewed from an alternative perspective, is academia a positive environment for Jews, helping to free them from the limitations imposed by Judaism and to think more openly?); and (ii) is Jewish communal life insufficiently rigorous in its thinking to attract the most thoughtful and qualified (or, again, viewed differently, an intellectually rich environment that rightly differs from the academy and challenges its modes of thinking by offering an alternative model)?
Author(s): Šiljak, Lea
Date: 2003