Search results

Your search found 213 items
copy result link
You ran an advanced options search Previous | Next
Sort: Relevance | Topics | Title | Author | Publication Year View all 1 2 3 4 5
Home  /  Search Results
Author(s): Zelenina, Galina
Date: 2018
Abstract: In the early 2000s, the Russian branch of Lubavitch Hasidism embodied in the Federation of Jewish communities of Russia became a self-proclaimed speaker for Russian Jewry. The paper argues that the Federation is a nation-building project which succeeded in constructing a rather limited and imported real religious community as well as a large and amorphous “imagined community” and tries to offer some inclusive agenda for Russian Jewry as a whole. Most importantly, the Federation switched from the traditional lachrymose concept of the Jewish nation, and suffering as a core of Jewish identity, to the idea of Jewish and Russian Jewish success, achievement, and heroism. The paper seeks to demonstrate that the reason for this ideological innovation lies in Lubavitch mentality (part and parcel of which is the concept of miracle and ardent messianism) as well as in surrounding all-Russian trends. The Federation’s success story and development of optimistic memories and narratives has been parallel to Russia’s “rising from its knees.” The cornerstone of the Federation’s victory on the Russian Jewish scene - its effective and continuous alliance with Kremlin - shows the same pattern: on the one side, it follows the traditional Lubavitch path; on the other, it reflects the traditional Russian idea of state-church “symphony” and dependence of the latter on the former. The attitude to Judaism on the part of the Russian Jewry that supports the Federation may be defined as “vicarious religion,” and may be compared to the “light burden” of Orthodoxy undertaken by the majority of Russians.
Date: 2013
Abstract: Despite the Holocaust’s profound impact on the history of Eastern Europe, the communist regimes successfully repressed public discourse about and memory of this tragedy. Since the collapse of communism in 1989, however, this has changed. Not only has a wealth of archival sources become available, but there have also been oral history projects and interviews recording the testimonies of eyewitnesses who experienced the Holocaust as children and young adults. Recent political, social, and cultural developments have facilitated a more nuanced and complex understanding of the continuities and discontinuities in representations of the Holocaust. People are beginning to realize the significant role that memory of Holocaust plays in contemporary discussions of national identity in Eastern Europe.

This volume of original essays explores the memory of the Holocaust and the Jewish past in postcommunist Eastern Europe. Devoting space to every postcommunist country, the essays in Bringing the Dark Past to Light explore how the memory of the “dark pasts” of Eastern European nations is being recollected and reworked. In addition, it examines how this memory shapes the collective identities and the social identity of ethnic and national minorities. Memory of the Holocaust has practical implications regarding the current development of national cultures and international relationships.

Table of Contents
List of Illustrations
Preface and Acknowledgments
Introduction
John-Paul Himka and Joanna Beata Michlic
1. "Our Conscience Is Clean": Albanian Elites and the Memory of the Holocaust in Postsocialist Albania
Daniel Perez
2. The Invisible Genocide: The Holocaust in Belarus
Per Anders Rudling
3. Contemporary Responses to the Holocaust in Bosnia and Herzegovina
Francine Friedman
4. Debating the Fate of Bulgarian Jews during World War II
Joseph Benatov
5. Representations of the Holocaust and Historical Debates in Croatia since 1989
Mark Biondich
6. The Sheep of Lidice: The Holocaust and the Construction of Czech National History
Michal Frankl
7. Victim of History: Perceptions of the Holocaust in Estonia
Anton Weiss-Wendt
8. Holocaust Remembrance in the German Democratic Republic--and Beyond
Peter Monteath
9. The Memory of the Holocaust in Postcommunist Hungary
Part 1: The Politics of Holocaust Memory
Paul Hanebrink
Part 2: Cinematic Memory of the Holocaust
Catherine Portuges
10. The Transformation of Holocaust Memory in Post-Soviet Latvia
Bella Zisere
11. Conflicting Memories: The Reception of the Holocaust in Lithuania
Saulius Sužied<edot>lis and Šarūnas Liekis
12. The Combined Legacies of the "Jewish Question" and the "Macedonian Question"
Holly Case
13. Public Discourses on the Holocaust in Moldova: Justification, Instrumentalization, and Mourning
Vladimir Solonari
14. The Memory of the Holocaust in Post-1989 Poland: Renewal--Its Accomplishments and Its Powerlessness
Joanna B. Michlic and Małgorzata Melchior
15. Public Perceptions of the Holocaust in Postcommunist Romania
Felicia Waldman and Mihai Chioveanu
16. The Reception of the Holocaust in Russia: Silence, Conspiracy, and Glimpses of Light
Klas-Göran Karlsson
17. Between Marginalization and Instrumentalization: Holocaust Memory in Serbia since the Late 1980s
Jovan Byford
18. The "Unmasterable Past"? The Reception of the Holocaust in Postcommunist Slovakia
Nina Paulovičová
19. On the Periphery: Jews, Slovenes, and the Memory of the Holocaust
Gregor Joseph Kranjc
20. The Reception of the Holocaust in Postcommunist Ukraine
John-Paul Himka
Conclusion
Omer Bartov
Contributors
Index
Date: 2017
Abstract: Настоящая книга представляет собой второе издание (исправленное и дополненное) книги автора "20 лет Большой алии: статистический анализ перемен", вышедшей в 2013 году, которая, в свою очередь, явилась логическим продолжением предыдущей книги автора “Еврейское население бывшего СССР в ХХ веке (социально- демографический анализ)”. Если первая книга автора была посвящена развитию со- ветского еврейства в стране исхода, то нынешняя – тем изменениям, которые претер- пела еврейская русскоязычная община в Израиле, где сейчас проживает ее бóльшая часть. Наш анализ охватывает период с начала 1990-х годов до настоящего времени, и включает динамику общей численности репатриантов по республикам исхода, их расселение по городам и регионам Израиля, демографические аспекты, образование (как взрослого населения, так и детей и молодежи), владение ивритом и английским языком, компьютерную грамотность, армейскую/национальную службу. Особое внима- ние уделяется профессиональному трудоустройству репатриантов, и в частности, специалистов с высшим образованием. Рассматриваются также изменения в эконо- мическом положении репатриантов, их состояние здоровья, а также общая удовлетво- ренность жизнью в Израиле, национальное самосознание, традиции и ценности. По сравнению с предыдущим изданием, данные уточнены в соответствии с новыми ис- точниками и с учетом тенденций последних лет. Данные по репатриантам сопоставляются со всем еврейским населением Израиля, а по возможности – с еврейскими иммигрантами из бывшего СССР в США и Германии. Книга предназначена для демографов, социологов, специалистов, занятых проблема- ми интеграции репатриантов в различных сферах и всех интересующихся данной про- блемой.
Date: 2008
Abstract: Во многих европейских государствах и в США политика памяти о Холокосте ― один из краеугольных аспектов программ по толерантности и созданию гражданского общества. В странах Восточной Европы (в частности, в Польше и Венгрии1, а в последние годы ― в Румынии и Хорватии) отношение к Холокосту и увековечение мест памяти стали предметом общественных дискуссий и нашли отражение в государственных образовательных программах, а также в создании современных музеев и образовательных центров. Основные тенденции и особенности политики памяти об уничтожении советских евреев в годы нацистской оккупации привлекли внимание историков на постсоветском пространстве практически сразу же после создания независимых государств, которые в годы войны оказались захваченными нацистами и их пособниками (в Молдове этот процесс с участием государственных структур начался только несколько лет назад). Особенно активно дискуссии по отношению к памяти о Холокосте и участию в нем местных националистов ведутся в Украине и Литве. При государственной поддержке проводятся ежегодные научные конференции по Холокосту в Латвии. Национальный День Холокоста, приуроченный к 27 января ― дате освобождения лагеря смерти Освенцим, отмечают в Эстонии. Свои Национальные дни Холокоста, приуроченные к важным датам геноцида местных евреев, отмечают в Латвии и Литве. В Украине на государственном уровне отмечается День трагедии в Бабьем Яре.

Данная статья продолжает наши исследования проблем исторической памяти о Холокосте в Советском Союзе и странах бывшего СССР, где лишь частично затрагивалась проблема осознания Холокоста и его уроков в современной России2. Мы остановимся на нескольких сюжетах: взаимодействие общественных организаций и власти в вопросах сохранения памяти о Холокосте в России; отражение темы Холокоста в художественном и документальном кино, литературе и искусстве; исследовательские и образовательные проекты; программы по увековечению памяти жертв Холокоста на территории РФ.
Date: 2008
Abstract: Американский еврейский распределительный комитет «Джойнт» и его политика в постсоветских странах стали в последнее время одной из самых обсуждаемых тем в еврейских общинах евразийского пространства. Этот вопрос был затронут в одной из публикаций прошлого "Евроазиатского еврейского ежегодника", что вызвало активную реакцию представителей российской еврейской общины.

Недавно в выходящей в Нью-Йорке газете "Мы здесь" был опубликован обширный аналитический доклад на эту тему, подготовленный группой израильских и российских экспертов, которые предпочли сохранить свою анонимность, по заказу московских предпринимателей, активно участвующих в еврейской благотворительной деятельности.

Мы перепечатываем эту статью с любезного разрешения редакции газеты "Мы здесь" и надеемся, что ее появление приведет к оживлению дискуссии о будущем еврейской общины на постсоветском пространстве.
Author(s): Gershenson, Olga
Date: 2015
Abstract: In 2012, a new Jewish Museum and Tolerance Center opened in Moscow – an event unthinkable during the Soviet regime. Financed at the level of $50 million, created by an international crew of academics and museum designers, and located in a landmark building, the museum immediately rose to a position of cultural prominence in the Russian museum scene. Using interactive technology and multimedia, the museum's core exhibition presents several centuries of complex local Jewish history, including the Second World War period. Naturally, the Holocaust is an important part of the story. Olga Gershenson's essay analyzes the museum's relationship to Holocaust history and memory in the post-Soviet context. She describes the museum's struggle to reconcile a Soviet understanding of the “Great Patriotic War” with a dominant Western narrative of the Holocaust, while also bringing the Holocaust in the Soviet Union to a broader audience via the museum. Through recorded testimonies, period documents, and film, the museum's display narrates the events of the Holocaust on Soviet soil. This is a significant revision of the Soviet-era discourse, which universalized and externalized the Holocaust. But this important revision is limited by the museum's choice to avoid the subject of local collaborators and bystanders. The museum shies away from the most pernicious aspect of the Holocaust history on Soviet soil, missing an opportunity to take historic responsibility and confront the difficult past.
Date: 2017
Abstract: Quelle est la fréquence des actes antisémites violents dans l’Europe d’aujourd’hui et quelles sont les tendances observables ? Dans quelle mesure les membres de la communauté juive sont-ils exposés dans les différents pays ? Qui sont les auteurs de ces crimes ?
Il est évidemment impératif de pouvoir répondre à ces questions aussi précisément que possible si l’on veut combattre efficacement l’antisémitisme, et en particulier l’antisémitisme violent.
Le travail présenté dans cette note tente d’établir une première comparaison des niveaux de violence antisémite dans différents pays en combinant les données relatives aux incidents fondées sur les rapports de police avec les résultats d’une enquête sur l’antisémitisme réalisée en 2012 par l’Agence des droits fondamentaux de l’Union européenne (FRA). Un échantillon de sept pays (Allemagne, Danemark, France, Royaume-Uni, Norvège, Suède et Russie) permet d’esquisser des analyses mais c’est surtout sur la base des données de quatre pays du panel (France, Royaume-Uni, Allemagne et Suède) que l’étude comparative a été rendue possible. C’est en France que l’exposition des Juifs à la violence antisémite semble la plus forte.
Concernant les auteurs d’actes antisémites violents, les données disponibles montrent, en Europe de l’Ouest, la prédominance de personnes de culture musulmane, alors qu’en Russie le profil qui prévaut est celui de militants d’extrême droite.
Les résultats présentés ici constituent une première contribution à une évaluation rigoureuse de l’antisémitisme violent dans les pays européens. Ce travail appelle à la construction d’indicateurs communs. La définition d’une mesure précise de l’antisémitisme est l’outil indispensable d’une lutte efficace contre ce redoutable préjugé, capable d’engendrer des comportements violents, y compris meurtriers.
Date: 2017
Abstract: How often do incidents of antisemitic violence occur in contemporary Europe, and what trends are
showing? How exposed are Jewish populations in different countries? Who commits these crimes? We
need to answer such questions as precisely as possible in order to effectively combat and prevent
antisemitism in general and violent antisemitism in particular, but we lack the knowledge to do so because
systematic studies of the subject are few and far between. As a step towards filling this research gap, the
current report presents some tentative findings about violent antisemitism in a sample of European
countries and proposes directions for further research.

Combining incident data based on police reporting with a 2012 survey on antisemitism carried out by
the European Union’s Fundamental Rights Agency (FRA), this report tentatively compares the levels of
antisemitic violence in different countries. The seven-country sample contains comparable data for France,
UK, Germany and Sweden only. Among these countries, Jews’ exposure to antisemitic violence appears to
have been highest in France, lower in Sweden and Germany, and lowest in the United Kingdom.
Figures for Norway, Denmark and Russia are not directly comparable because of differing data
sources. However, Russia clearly stands out with a very low number of incidents considering Russia’s
relatively large Jewish population. Russia is also the only case in which there is little to indicate that Jews
avoid displaying their identity in public.

Available data on perpetrators suggest that individuals of Muslim background stand out among
perpetrators of antisemitic violence in Western Europe, but not in Russia, where right-wing extremist
offenders dominate. Attitude surveys corroborate this picture in so far as antisemitic attitudes are far more
widespread among Muslims than among the general population in Western Europe.
The findings presented here are tentative. More and better data as well as more research are needed in
order to form a more accurate picture of the nature and causes of antisemitic violence, a prerequisite for
determining relevant countermeasures.
Date: 2017
Abstract: Hvor ofte forekommer antisemittiske voldshendelser i dagens Europa, og hvilken vei går utviklingen?
Hvor utsatt er de jødiske befolkningene i ulike land? Og hvem står bak ugjerningene? Effektiv forebygging
og bekjempelse er avhengig av at slike spørsmål besvares så presist som mulig, men vi mangler den
nødvendige kunnskapen ettersom svært lite forskning er gjort på feltet. Denne rapporten presenterer noen
tentative funn om voldelig antisemittisme i et utvalg europeiske land og foreslår retninger for videre
forskning.

Ved å bruke hendelsestall basert på anmeldelser i kombinasjon med EUs Fundamental Rights Agency
(FRA) sin spørreundersøkelse om antisemittisme fra 2012, er det mulig å foreta en begrenset og tentativ
sammenlikning av det antisemittiske voldsnivået på tvers av land. I denne rapportens utvalg foreligger
sammenliknbare data kun for Frankrike, Storbritannia, Tyskland og Sverige. Jøders utsatthet for
antisemittisk vold synes å være høyest i Frankrike, mindre i Sverige og Tyskland, og lavest i Storbritannia.
Tall for Norge, Danmark og Russland er ikke sammenliknbare på grunn av mangelfulle data. Vi har
telt 10 hendelser i Norge, 20 i Danmark og 33 i Russland for perioden 2005-2015. Nivået i Russland er
tilsynelatende svært lavt i forhold til vesteuropeiske land og gitt Russlands relativt store jødiske minoritet.
Russland er også det eneste landet der vi ikke har funnet indikasjoner på at jøder unngår å vise sin identitet
offentlig.

Tilgjengelige data tyder på at personer med bakgrunn fra muslimske land skiller seg ut blant dem som
begår antisemittiske voldshandlinger i Vest-Europa, men ikke i Russland, der høyreekstreme aktører
dominerer. Holdningsundersøkelser bygger opp under dette bildet for så vidt som antisemittiske
holdninger er betydelig mer utbredt blant muslimer enn befolkningen generelt i vesteuropeiske land.
Denne rapportens funn er tentative og ment som et oppspill til videre forskning. Bedre data og flere
systematiske studier er nødvendig for å danne et mer presist bilde av fenomenet og dets årsaker, hvilket
igjen er en forutsetning for å kunne bestemme relevante mottiltak.
Date: 2017
Abstract: The Holocaust (Shoah) Immovable Property Restitution Study is the first-ever comprehensive
compilation of all significant legislation passed since 1945 by the 47 states that participated in
the 2009 Prague Holocaust Era Assets Conference and endorsed the 2009 Terezin Declaration
that came out of the Prague conference.

The Terezin Declaration (and its companion document, the 2010 Guidelines and Best Practices,
endorsed by 43 countries) focuses in substantial part on the treatment of immovable (real)
property restitution: private, communal, and heirless property. The Study examined private,
communal, and heirless property as discrete components of each country’s restitution efforts
from 1944 to 2016.

Russia endorsed the Terezin Declaration in 2009, but declined to endorse the 2010
Guidelines and Best Practices. In 2012, the Russian Foreign Ministry stated that “the
[Terezin] declaration does not contain principles that are essential to our country. We
consider it important to deal with these issues on the basis of post-war settlement
principles fixed in the Yalta and Potsdam conferences of the Allied powers. We would
like to emphasize that it’s necessary to regard the Holocaust era as fixed in the
declaration, which means from 1933-1945.”

As part of the European Shoah Legacy Institute’s Immovable Property Restitution Study,
a Questionnaire covering past and present restitution regimes for private, communal and
heirless property was sent to all 47 Terezin Declaration governments in 2015. As of 13
December 2016, no response from Russia has been received

Search results

Your search found 213 items
copy result link
You ran an advanced options search Previous | Next
Sort: Relevance | Topics | Title | Author | Publication Year View all 1 2 3 4 5